Случайный афоризм
Подлинно великие писатели - те, чья мысль проникает во все изгибы их стиля. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     451o по Фаренгейту - температура, при которой воспламеняется
и горит бумага.

                                   ДОНУ КОНГДОНУ С БЛАГОДАРНОСТЬЮ

                                   Если тебе дадут линованную
                                   бумагу, пиши поперек.
                                                Хуан Рамон Хименес

Часть 1. ОЧАГ И САЛАМАНДРА


     Жечь  было наслаждением. Какое-то особое наслаждение видеть, как  огонь
пожирает  вещи, как они чернеют и  меняются. Медный  наконечник  брандспойта
зажат в кулаках, громадный питон  изрыгает на  мир  ядовитую струю керосина,
кровь  стучит  в  висках,  а  руки  кажутся   руками  диковинного  дирижера,
исполняющего симфонию огня  и  разрушения,  превращая  в  пепел  изорванные,
обуглившиеся страницы истории.  Символический  шлем,  украшенный цифрой 451,
низко  надвинут на лоб, глаза сверкают  оранжевым пламенем  при мысли о том,
что должно сейчас произойти:  он  нажимает  воспламенитель  -  и огонь жадно
бросается на  дом,  окрашивая вечернее небо в багрово-желто-черные тона.  Он
шагает в рое огненно-красных светляков,  и больше всего  ему хочется сделать
сейчас то, чем он  так часто забавлялся в  детстве,- сунуть в огонь прутик с
леденцом, пока книги, как  голуби, шелестя крыльями-страницами,  умирают  на
крыльце и на лужайке перед домом, они взлетают в огненном вихре, и черный от
копоти ветер уносит их прочь.
     Жесткая  улыбка  застыла  на  лице  Монтэга,  улыбка-гримаса,   которая
появляется  на  губах  у  человека,  когда  его  вдруг  опалит  огнем  и  он
стремительно отпрянет назад от его жаркого прикосновения.
     Он знал, что, вернувшись в пожарное депо, он, менестрель огня, взглянув
в зеркало, дружески подмигнет своему  обожженному, измазанному сажей лицу. И
позже  в  темноте,  уже  засыпая,  он  все  еще  будет чувствовать на  губах
застывшую  судорожную улыбку. Она  никогда  не покидала  его лица,  никогда,
сколько он себя помнит.
     Он тщательно вытер и повесил на гвоздь черный блестящий шлем, аккуратно
повесил рядом брезентовую куртку, с наслаждением вымылся  под сильной струей
душа и, насвистывая,  сунув руки в карманы, пересек площадку верхнего  этажа
пожарной станции и скользнул в люк. В  последнюю  секунду, когда  катастрофа
уже казалась неизбежной,  он  выдернул руки из карманов,  обхватил блестящий
бронзовый  шест  и со  скрипом затормозил  за  миг до  того,  как  его  ноги
коснулись цементного пола нижнего этажа.
     Выйдя  на  пустынную  ночную улицу, он  направился  к  метро. Бесшумный
пневматический поезд поглотил его, пролетел, как челнок, по хорошо смазанной
трубе подземного туннеля и вместе с сильной  струей теплого воздуха выбросил
на  выложенный желтыми плитками эскалатор, ведущий на поверхность в одном из
пригородов.
     Насвистывая,  Монтэг поднялся на эскалаторе навстречу ночной тишине. Не
думая ни  о чем,  во  всяком случае, ни о  чем  в  особенности,  он дошел до
поворота. Но еще  раньше,  чем  выйти на угол,  он вдруг замедлил  шаги, как
будто ветер, налетев откуда-то, ударил ему в лицо или кто-то окликнул его по
имени.
     Уже  несколько   раз,  приближаясь  вечером  к  повороту,  за   которым
освещенный звездами  тротуар  вел  к  его дому,  он  испытывал это  странное
чувство. Ему казалось, что за мгновение до того, как ему повернуть, за углом
кто-то стоял. В  воздухе  была  какая-то особая тишина,  словно там, в  двух
шагах, кто-то  притаился и  ждал и лишь за  секунду  до его  появления вдруг
превратился в тень и пропустил его сквозь себя.
     Может быть, его ноздри улавливали слабый аромат, может быть, кожей лица
и рук  он ощущал чуть заметное  повышение температуры вблизи того места, где

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.