Случайный афоризм
Писатель творит не своими сединами, а разумом. Мигель Сервантес де Сааведра
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Гадкие лебеди
		 


1. Глава первая

     Когда Ирма  вышла,  аккуратно  притворив  за  собой дверь, длинноногая,
по-взрослому вежливо улыбаясь большим  ртом с  яркими как  у  матери губами,
Виктор принялся старательно раскуривать сигарету. Это  не ребенок, думал  он
ошеломленно. Дети так не говорят. Это даже не грубость,  - это жестокость, и
даже не жестокость, а просто  ей все равно. Как будто  она  нам тут  теорему
доказала,  просчитала все,  проанализировала, деловито  сообщила результат и
удалилась,   подрагивая   косичками,   совершенно   спокойная.   Превозмогая
неловкость,  Виктор посмотрел на  Лолу. Лицо ее шло  красными пятнами, яркие
губы дрожали, словно она  собиралась заплакать, но  она,  конечно, не думала
плакать, она была в бешенстве.
     -  Ты видишь?  -  Сказала она  высоким голосом.  Девчонка,  соплячка...
Дрянь! Ничего святого,  что ни  слово-то  оскорбление, словно  я не мать,  а
половая тряпка,  о  которую  можно  вытирать  ноги. Перед  соседкой  стыдно!
Мерзавка, хамка...
     Да,  подумал Виктор, и с этой  женщиной я жил. Я гулял с нею в горах, я
читал  ей  Бодлера, и трепетал, когда прикасался к ней, и помнил ее запах...
Кажется даже дрался из-за нее. До сих  пор не понимаю, что она думала, когда
я  читал  ей  Бодлера?  Нет это просто  удивительно,  что мне удалось от нее
удрать. Уму непостижимо, и  как она меня выпустила?  Наверно, я тоже  был не
сахар. Наверное, я и сейчас не сахар, но тогда я пил еще больше  чем сейчас,
и к тому же полагал себя большим поэтом.
     -  Тебе, конечно, не  до того,  куда там, - говорила Лола. -  Столичная
жизнь,  всякие  балерины, артистки... Я все знаю. Не воображай, что мы здесь
ничего не  знаем. И деньги  конечно, бешенные, и  любовницы,  и  бесконечные
скандалы... Мне это, если хочешь ты знать, безразлично, я тебе не мешала, ты
жил как хотел...
     Вообще ее  губит то, что она очень много говорит,  в  девицах она  была
тихая,  молчаливая,  таинственная.  Есть такие девицы,  которые  от рождения
знают, как себя надо вести. Она знала. Вообще то она и сейчас ничего,  когда
сидит,  например, молча,  на диване  с  сигаретой,  выставив  колени...  Или
заломит вдруг руку  за  голову  и потянется. На провинциального адвоката это
должно действовать чрезвычайно...  Виктор представил  себе  уютный  вечерок,
этот  столик  придвинут  к  тому  вон  дивану,  бутылка, шампанское шипит  в
фужерах, перевязанная ленточкой коробка шоколаду и сам адвокат, закованный в
крахмал, галстук бабочкой. Все как у  людей, и вдруг входит  Ирма... Кошмар,
подумал Виктор. Да она же несчастная женщина.
     - Ты сам должен понимать, - говорила Лола, - что дело не в деньгах, что
не деньги сейчас все решают. - Она уже успокоилась, красные пятна пропали. -
Я  знаю, ты по  своему честный человек не  взбалмошный,  разболтанный  но не
злой. Ты всегда помогал нам,  и в этом отношении никаких претензий я  к тебе
не имею. Но  теперь мне нужна не такая помощь. Счастливой я себя  назвать не
могу, но и несчастной тебе не удалось меня сделать. У тебя своя жизнь у меня
- своя. Я, между, прочим, еще не старуха, у меня еще многое впереди.
     Девочку  придется  забрать,  подумал Виктор,  она уже  все, как  будто,
решила. Если оставить Ирму здесь, в доме начнется  ад кромешный... Хорошо, а
куда  я  ее дену? Давай-ка  честно, предложил он себе. Только  честно. Здесь
надо честно,  это  не  игрушка...  Он  очень  честно вспомнил свою  жизнь  в
столице. Плохо, подумал  он. Можно  конечно  взять экономку.  Значит,  снять
постоянную квартиру... Да  не в этом же дело: девочка должна быть со мной, а
не с  экономкой... Говорят, дети, которых  воспитали  отцы,  -  самые лучшие
дети. И потом она мне нравится, хотя она очень странная девочка... И вообще,
я  должен. Как честный человек, как отец.  И я виноват перед нею. Но  то все
литература. А если  честно?  Если  честно -  боюсь. Потом она  будет  стоять
передо мной, по-взрослому улыбаться большим ртом, и что я сумею ей  сказать?

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.