Случайный афоризм
Истина, образование и улучшение человечества должны быть главными целями писателя. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1877 году родился(-лась) Герман Гессе


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

голос где-то в себе  самом: "У меня нет  выхода. Я чайка. Я  могу только
то, что могу. Родись  я, чтобы узнать так  много о полетах, у  меня была
бы не голова, а вычислительная машина. Родись я для скоростных  полетов,
у меня были бы короткие крылья, как  у сокола, и я питался бы мышами,  а
не рыбой.  Мой отец  прав. Я  должен забыть  об этом  безумии. Я  должен
вернуться домой,  к своей  Стае, и  довольствоваться тем,  что я  такой,
какой есть, - жалкая, слабая чайка."
     Голос умолк, и Джонатан смирился.  "Ночью - место чайки на  берегу,
и отныне, - решил он, - я не буду ничем отличаться от других. Так  будет
лучше для всех нас."
     Он устало оттолкнулся от темной  воды и полетел к берегу,  радуясь,
что успел научиться  летать на небольшой  высоте с минимальной  затратой
сил.
     "Но нет, - подумал он. - Я отказался от жизни, отказался от  всего,
чему научился.  Я такая  же чайка,  как все  остальные, и  я буду летать
так, как летают чайки". С мучительным трудом он поднялся на сто футов  и
энергичнее замахал крыльями, торопясь домой.
     Он почувствовал  облегчение оттого,  что принял  решение жить,  как
живет  Стая.  Распались  цепи,  которыми  он  приковал  себя к колеснице
познания: не будет борьбы, не  будет и поражений. Как приятно  перестать
думать и лететь в темноте к береговым огням.
     -  Темнота!  -  раздался    вдруг    тревожный   глухой   голос.  -
Чайки никогда не летают в темноте!
     Но Джонатану не хотелось слушать. "Как приятно, - думал он. -  Луна
и отблески света, которые играют  на воде и прокладывают в  ночи дорожки
сигнальных огней, и кругом все так мирно и спокойно..."
     - Спустись!  Чайки никогда  не летают  в темноте.  Родись ты, чтобы
летать в темноте, у тебя были бы  глаза совы! У тебя была бы не  голова,
а вычислительная машина! У тебя были бы короткие крылья сокола!
     Там,  в  ночи,  на  высоте  ста футов, Джонатан Ливингстон прищурил
глаза. Его боль, его решение - от них не осталось и следа.
     Короткие крылья. Короткие крылья сокола!
     Вот в чем  разгадка! "Какой же  я дурак! Все,  что мне нужно  - это
крошечное,  совсем  маленькое  крыло;  все,  что  мне  нужно - это почти
полностью  сложить  крылья  и  во  время  полета  двигать  одними только
кончиками. Короткие крылья!"
     Он  поднялся  на  две  тысячи  футов  над  черной массой воды и, не
задумываясь ни на  мгновение о неудаче,  о смерти, плотно  прижал к телу
широкие  части  крыльев,  подставил  ветру  только  узкие,  как кинжалы,
концы, - перо к перу - и вошел в отвесное пике.
     Ветер оглушительно ревел у него над головой. Семьдесят миль в  час,
девяносто, сто  двадцать, еще  быстрее! Сейчас,  при скорости  сто сорок
миль  в  час,  он  не  чувствовал  такого  напряжения,  как  раньше  при
семидесяти;   едва   заметного   движения   концами   крыльев  оказалось
достаточно,  чтобы  выйти  из  пике,  и  он  пронесся  над  волнами, как
пушечное ядро, серое при свете луны.
     Он  сощурился,  чтобы  защитить  глаза  от  ветра,  и  его охватила
радость.  "Сто  сорок  миль  в  час!  Не  теряя управления! Если я начну
пикировать  с  пяти  тысяч  футов,  а  не  с  двух,  интересно,  с какой
скоростью..."
     Благие  намерения   позабыты,  унесены   стремительным,   ураганным
ветром.   Но  он  не  чувствовал  угрызений  совести,  нарушив обещание,
которое только что дал самому себе. Такие обещания связывают чаек,  удел
которых  -  заурядность.  Для  того,  кто  стремится  к знанию и однажды
достиг совершенства, они не имеют значения.
     На рассвете  Джонатан возобновил  тренировку. С  высоты пяти  тысяч
футов рыболовные суда казались щепочками на голубой поверхности моря,  а
Стая за завтраком - легким облаком пляшущих пылинок.
     Он был полон сил и лишь слегка дрожал от радости, он был горд,  что
сумел побороть  страх. Не  раздумывая, он  прижал к  телу переднюю часть

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.