Случайный афоризм
В писателе-художнике талант... уменье чувствовать и изображать жизненную правду явлений. Николай Александрович Добролюбов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Р-реактор! Р-реактор! Надо выдер-ржать!
     - Какой сла-авный! - воскликнула Стелла. - Саня, поймай его...
     Дрозд двинулся было к попугаю, но остановился.
     - Он же,  наверное, кусается, - опасливо произнес он. - Вон клюв
какой.
     Попугай оттолкнулся от пола,  взмахнул крыльями  и  как-то  неловко
запорхал по комнате. Я следил за ним с удивлением. Он был очень похож на
того,  вчерашнего.  Родной   единокровный   брат-близнец.   Полным-полно
попугаев, подумал я.
     Дрозд отмахнулся кисточкой.
     - Еще долбанет, пожалуй, - сказал он.
     Попугай сел   на   коромысло   лабораторных   весов,    подергался,
уравновешиваясь, и разборчиво крикнул:
     - Пр-роксима Центавр-р-ра! Р-рубидий! Р-рубидий!
     Потом он   нахохлился,   втянул  голову  и  закрыл  глаза  пленкой.
По-моему,  он дрожал.  Стелла быстро сотворила кусок хлеба  с  повидлом,
отщипнула  корочку и поднесла ему под клюв.  Попугай не реагировал.  Его
явно лихорадило, и чашки весов, мелко трясясь, позвякивали о подставку.
     - По-моему,  он больной, - сказал Дрозд. Он рассеянно взял из рук
Стеллы бутерброд и стал есть.
     - Ребята,  -  сказал  я,  -  кто-нибудь раньше видел в институте
попугаев?
     Стелла помотала головой. Дрозд пожал плечами.
     - Что-то слишком много попугаев за последнее время,  - сказал  я.
-- И вчера вот тоже...
     - Наверное,  Янус экспериментирует с попугаями, - сказала Стелла.
-- Антигравитация или еще что-нибудь в этом роде...
     Дверь в коридор отворилась,  и толпой вошли Роман Ойра-Ойра, Витька
Корнеев,  Эдик Амперян и Володя Почкин.  В комнате стало шумно. Корнеев,
хорошо выспавшийся и очень бодрый,  принялся листать  заметки  и  громко
издеваться   над   стилем.  Могучий  Володя  Почкин,  как  замредактора,
исполняющий в   основном  полицейские  обязанности,  схватил  Дрозда  за
толстый загривок,  согнул его пополам и принялся тыкать носом в  газету,
приговаривая:   "Заголовок   где?   Где   заголовок,  Дроздилло?"  Роман
потребовал от нас готовых стихов.  А Эдик,  не имевший к газете никакого
отношения, прошел к шкафу и принялся с грохотом передвигать в нем разные
приборы. Вдруг попугай заорал: "Овер-рсан! Овер-рсан!" - и все замерли.
     Роман уставился  на  попугая.  На  лице  его   появилось   давешнее
выражение, словно его только что осенила необычайная идея. Володя Почкин
отпустил Дрозда и сказал:  "Вот  так  штука,  попугай!"  Грубый  Корнеев
немедленно  протянул руку,  чтобы схватить попугая поперек туловища,  но
попугай вырвался, и Корнеев схватил его за хвост.
     - Оставь, Витька! - закричала Стелла сердито. - Что за манера --
мучить животных?
     Попугай заорал. Все столпились вокруг него. Корнеев держал его, как
голубя,  Стелла гладила по хохолку,  а Дрозд  нежно  перебирал  перья  в
хвосте. Роман посмотрел на меня.
     - Любопытно, - сказал он. - Правда?
     - Откуда он здесь взялся, Саша? - вежливо спросил Эдик.
     Я мотнул головой в сторону лаборатории Януса.
     - Зачем Янусу попугай? - осведомился Эдик.
     - Ты это меня спрашиваешь? - сказал я.
     - Нет, это вопрос риторический, - серьезно сказал Эдик.
     - Зачем Янусу два попугая? - сказал я.
     - Или три, - тихонько добавил Роман.
     Корнеев обернулся к нам.
     - А где еще?  - спросил он,  с интересом озираясь.  Попугай в его
руке слабо трепыхался, пытаясь ущипнуть его за палец.
     - Отпусти ты его, - сказал я. - Видишь, ему нездоровится.
     Корнеев отпихнул Дрозда и снова посадил попугая  на  весы.  Попугай

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.