Случайный афоризм
В поэтическом произведении предпочтительнее вероятное невозможное, чем невероятное, хотя и возможное.
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

крайне редко. А попугай, которого только что сожгли, был зеленым.
     - Что за ерунда, - сказал я. - Ты же нашел перо вчера.
     - В том-то и дело,  -  сказал  Роман,  собирая  мусор  обратно  в
корзинку.


Глава третья

                              Стихи ненатуральны, никто не говорит
                              стихами, кроме бидля, когда он приходит
                              со  святочным  подарком, или объявления
                              о ваксе, или какого-нибудь там простачка.
                              Никогда не опускайтесь до поэзии, мой
                              мальчик.

                                                      Ч. Диккенс

     "Алдан"  чинили  всю ночь. Когда я следующим утром явился в электронный
зал, невыспавшиеся злые инженеры  сидели  на  полу  и  неостроумно  поносили
Кристобаля Хозевича. Они называли его скифом, варваром и гунном, дорвавшимся
до кибернетики. Отчаяние их было так велико, что некоторое  время  они  даже
прислушивались  к  моим  советам и пытались им следовать. Но потом пришел их
главный - Саваоф Баалович Один, - и меня сразу  отодвинули  от  машины.  Я
отошел  в  сторонку,  сел за свой стол и стал наблюдать, как Саваоф Баалович
вникает в суть разрушений.
     Был он очень стар,  но крепок  и  жилист,  загорелый,  с  блестящей
лысиной,  с  гладко  выбритыми  щеками,  в  ослепительно белом чесучовом
костюме.  К этому человеку все относились  с  большим  пиететом.  Я  сам
однажды  видел,  как  он  выговаривал  за  что-то Модесту Матвеевичу,  а
грозный Модест  стоял,  льстиво  склонясь  перед  ним,  и  приговаривал:
"Слушаюсь...  Виноват.  Больше  не  повторится..."  От Саваофа Бааловича
исходила чудовищная энергия.  Было замечено,  что в его присутствии часы
начинают спешить и распрямляются треки элементарных частиц, искривленные
магнитным полем.  И в то же время он не был  магом.  Во  всяком  случае,
практикующим  магом.  Он  не  ходил  сквозь  стены,  никогда никого не
трансгрессировал и  никогда  не  создавал  своих  дублей,  хотя  работал
необычайно много.  Он был главой отдела Технического Обслуживания,  знал
до  тонкостей   всю   технику   института   и   числился   консультантом
Китежградского  завода  маготехники.  Кроме  того,  он  занимался самыми
неожиданными и далекими от его профессии делами.
     Историю Саваофа   Бааловича   я   узнал   сравнительно  недавно.  В
незапамятные  времена  С.  Б.  Один  был  ведущим  магом  земного  шара.
Кристобаль Хунта и Жиан Жиакомо были учениками его учеников.  Его именем
заклинали нечисть.  Его  именем  опечатывали  сосуды  с  джиннами.  Царь
Соломон  писал ему восторженные письма и возводил в его честь храмы.  Он
казался всемогущим.  И вот  где-то  в  середине  шестнадцатого  века  он
воистину      стал     всемогущим.     Проведя     численное     решение
интегро-дифференциального уравнения  Высшего  Совершенства,  выведенного
каким-то  титаном  еще  до  ледникового  периода,  он  обрел возможность
творить любое чудо.  Каждый из магов имеет  свой  предел.  Некоторые  не
способны  вывести  растительность  на  ушах.  Другие  владеют обобщенным
законом  Ломоносова-Лавуазье,  но  бессильны  перед   вторым   принципом
термодинамики.   Третьи   -   их   совсем  немного  -  могут,  скажем,
останавливать время,  но только в римановом  пространстве  и  ненадолго.
Саваоф Баалович был всемогущ. Он мог все. И он ничего не мог. Потому что
граничным условием уравнения Совершенства  оказалось  требование,  чтобы
чудо  не  причиняло  никому  вреда.  Никакому разумному существу.  Ни на
Земле,  ни в иной части Вселенной.  А такого чуда никто, даже сам Саваоф
Баалович, представить себе не мог. И С. Б. Один навсегда оставил магию и
стал заведующим отделом Технического Обслуживания НИИЧАВО...

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.