Случайный афоризм
Пусть лучше меня освищут за хорошие стихи, чем наградят аплодисментами за плохие. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Есть  еще  области,   порабощенные   разумными   паразитами,   разумными
растениями  и разумными минералами.  И наконец,  за горами есть области,
порабощенные еще кем-то,  но о них рассказывают разные  сказки,  которым
серьезный человек верить не станет... Тут наша беседа была прервана. Над
равниной низко прошло несколько тарелкообразных  летательных  аппаратов.
Из них,  крутясь и кувыркаясь,  посыпались бомбы.  "Опять началось",  --
проворчал человек,  лег ногами к взрывам,  поднял автомат и открыл огонь
по всадникам,  гарцующим на горизонте.  Я выскочил вон, захлопнул дверцу
и, прислонившись к ней спиной, некоторое время слушал, как визжат, ревут
и  грохочут  бомбы.  Пилот  в  голубом  и девица в розовом на ступеньках
Пантеона все никак не могли покончить  со  своим  диалогом.  Я  еще  раз
осторожно  заглянул  в  дверцу:  над равниной медленно вспухали огненные
шары разрывов. Металлические колпаки откидывались один за другим, из-под
них  лезли  бледные,  оборванные  люди с бородатыми свирепыми лицами и с
железными ломами  наперевес.  Моего  недавнего  собеседника  наскакавшие
всадники в латах рубили в капусту длинными мечами, он орал и отмахивался
автоматом...
     Я закрыл дверцу и тщательно задвинул засов.
     Я вернулся к машине и сел в седло.  Мне  хотелось  слетать  еще  на
миллионы лет вперед и посмотреть умирающую Землю,  описанную Уэллсом. Но
тут в машине впервые что-то  застопорило:  не  выжималось  сцепление.  Я
нажал  раз,  нажал  другой,  потом  пнул  педаль  изо  всех сил,  что-то
треснуло,  зазвенело,  колыхающиеся  хлеба  встали  дыбом,  и  я  словно
проснулся.  Я  сидел  на  демонстрационном стенде в малом конференц-зале
нашего института, и все с благоговением смотрели на меня.
     - Что  со  сцеплением?  -  спросил я,  озираясь в поисках машины.
Машины не было. Я вернулся один.
     - Это неважно!  - закричал Луи Седловой. - Огромное вам спасибо!
Вы меня просто выручили... А как было интересно, верно, товарищи?
     Аудитория загудела в том смысле, что да, интересно.
     - Но  я  все  это  где-то  читал,  -  сказал  с сомнением один из
магистров в первом ряду.
     - Ну,  а как же!  А как же! - вскричал Л. Седловой. - Ведь он же
был в описываемом будущем!
     - Приключений  маловато,  -  сказали  в  задних  рядах  игроки  в
функциональный морской бой. - Все разговоры, разговоры...
     - Ну, уж тут я ни при чем, - сказал Седловой решительно.
     - Ничего  себе  -  разговоры,  - сказал я,  слезая со стенда.  Я
вспомнил,  как  рубили  моего  темнолицего  собеседника,  и  мне   стало
нехорошо.
     - Нет,  отчего же,  - сказал  какой-то  бакалавр.  -  Попадаются
любопытные   места.   Вот   эта  вот  машина...  Помните?  На  тригенных
куаторах... Это, знаете ли, да...
     - Нуте-с? - сказал Пупков-Задний. - У нас уже, кажется, началось
обсуждение. А может быть, у кого-нибудь есть вопросы к докладчику?
     Дотошный бакалавр    немедленно    задал   вопрос   о   полиходовой
темпоральной  передаче  (его,  видите  ли,   заинтересовал   коэффициент
объемного расширения), и я потихонечку удалился.
     У меня  было  странное  ощущение.   Все   вокруг   казалось   таким
материальным,  прочным,  вещественным.  Проходили люди,  и я слышал, как
скрипят у них башмаки,  и чувствовал ветерок от их  движений.  Все  были
очень немногословны, все работали, все думали, никто не болтал, не читал
стихов,  не произносил пафосных речей. Все знали, что лаборатория - это
одно,   а   трибуна  профсоюзного  собрания  -  это  совсем  другое,  а
праздничный митинг - это совсем третье.  И когда мне навстречу,  шаркая
подбитыми кожей валенками, прошел Выбегалло, я испытал к нему даже нечто
вроде симпатии,  потому что у  него  была  своеобычная  пшенная  каша  в
бороде,  потому что он ковырял в зубах длинным тонким гвоздем и, проходя
мимо, не поздоровался. Он был живой, весомый и зримый хам, он не помахал
руками и не принимал академических поз.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.