Случайный афоризм
В процессе писания есть нечто бесконечное. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

уксусу, две луковицы... и перчик. Подается к мясным блюдам... Как сейчас
помню:  к маленьким бифштексам.  "Вот подлость,  - подумал я,-- ведь не
просто к бифштексам, а к ма-а-аленьким бифштексам". Я вскочил и подбежал
к окну.  В ночном воздухе отчетливо  пахло  ма-а-аленькими  бифштексами.
Откуда-то  из  недр  подсознания  всплыло:  "Подавались  ему  обычные  в
трактирах блюда,  как то: кислые щи, мозги с горошком, огурец соленый (я
глотнул) и  вечный  слоеный  сладкий  пирожок..." - "Отвлечься бы",  --
подумал я и взял книгу с подоконника.  Это был Алексей Толстой,  "Хмурое
утро".  Я  открыл  наугад.  "Махно,  сломав сардиночный нож,  вытащил из
кармана  перламутровый  ножик  с  полусотней  лезвий  и   им   продолжал
орудовать,  открывая  жестянки  с  ананасами  (плохо  дело,  подумал я),
французским паштетом, с омарами, от которых резко запахло по комнате". Я
осторожно  положил  книгу  и  сел  за  стол на табурет.  В комнате вдруг
обнаружился вкусный резкий запах:  должно быть,  пахло омарами.  Я  стал
размышлять,  почему  я  до  сих  пор ни разу не попробовал омаров.  Или,
скажем,  устриц.  У Диккенса все едят устриц,  орудуют складными ножами,
отрезают  толстые  ломти  хлеба,  намазывают  маслом...  Я  стал  нервно
разглаживать скатерть.  На скатерти виднелись неотмытые  пятна.  На  ней
много  и  вкусно  ели.  Ели  омаров  и  мозги с горошком.  Ели маленькие
бифштексы с соусом пикан.  Большие и средние бифштексы  тоже  ели.  Сыто
отдувались, удовлетворенно цыкали зубом...
     Отдуваться мне было не с чего, и я принялся цыкать зубом.
     Наверное, я делал это громко  и  голодно,  потому  что  старуха  за
стеной  заскрипела  кроватью,  сердито  забормотала,  загремела чем-то и
вдруг вошла ко мне в комнату.  На ней была длинная  серая  рубаха,  а  в
руках   она  несла  тарелку,  и  в  комнате  сейчас  же  распространился
настоящий,  а не  фантастический  аромат  еды.  Старуха  улыбалась.  Она
поставила тарелку прямо передо мной и сладко пробасила:
     - Откушай-ко,  батюшка,  Александр  Иванович.  Откушай,  чем   бог
послал, со мной переслал...
     - Что вы,  что вы, Наина Киевна, - забормотал я, - зачем же было
так беспокоить себя...
     Но в руке у меня уже откуда-то оказалась вилка с костяной ручкой, и
я стал есть, а бабка стояла рядом, кивала и приговаривала:
     - Кушай, батюшка, кушай на здоровьице...
     Я съел все. Это была горячая картошка с топленым маслом.
     - Наина Киевна,  - сказал я истово, - вы меня спасли от голодной
смерти.
     - Поел? - сказала Наина Киевна как-то неприветливо.
     - Великолепно поел.  Огромное вам спасибо!  Вы себе представить не
можете...
     - Чего уж тут не  представить,  -  перебила  она  уже  совершенно
раздраженно.  -  Поел,  говорю?  Ну  и  давай сюда тарелку...  Тарелку,
говорю, давай!
     - По... пожалуйста, - проговорил я.
     - "Пожалуйста, пожалуйста"...  Корми тут вас за пожалуйста...
     - Я могу заплатить, - сказал я, начиная сердиться.
     - "Заплатить,  заплатить"...  - Она пошла к двери.  - А ежели за
это и не платят вовсе? И нечего врать было...
     - То есть как это - врать?
     - А  так вот и врать!  Сам говорил,  что цыкать не будешь...-- Она
замолчала и скрылась за дверью.
     "Что это она?  - подумал я.  Странная какая-то бабка... Может быть,
она вешалку заметила?"  Было слышно, как она скрипит пружинами, ворочаясь
на  кровати  и  недовольно ворча.  Потом она запела негромко на какой-то
варварский мотив:  "Покатаюся,  поваляюся, Ивашкиного мяса поевши..." Из
окна потянуло ночным холодом.  Я поежился,  поднялся, чтобы вернуться на
диван, и тут меня осенило: дверь я перед сном запирал. В растерянности я
подошел к двери и протянул руку, чтобы проверить щеколду, но едва пальцы
мои коснулись холодного железа,  как все поплыло у меня  перед  глазами.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.