Случайный афоризм
Критиковать автора легко, но трудно его оценить. Люк де Клапье Вовенарг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Вот я,  Роман Петрович,  давно на вас смотрю  и  никак  не  могу
понять,  как  вы  можете  применять  такие  выражения к человеку-идеалу.
Идеальный человек ему, видите ли, опасен!
     Тут Роман, видимо по молодости лет, потерял терпение.
     - Да   не   идеальный   человек!   -   заорал   он.   -   А  ваш
гений-потребитель!
     Воцарилось зловещее молчание.
     - Как вы сказали?  - страшным голосом осведомился  Выбегалло.  --
Повторите. Как вы назвали идеального человека?
     - Й-янус Полуэктович,  - сказал Федор Симеонович,  -  так,  друг
мой, нельзя все-таки...
     - Нельзя!  - воскликнул Выбегалло.  - Правильно, товарищ Киврин,
нельзя!  Мы  имеем  эксперимент международно-научного звучания!  Исполин
духа должен появиться здесь,  в стенах нашего института! Это символично!
Товарищ  Ойра-Ойра  с  его  прагматическим уклоном делячески,  товарищи,
относится к проблеме! И товарищ Хунта тоже смотрит узколобо! Не смотрите
на  меня,  товарищ Хунта;  царские жандармы меня не запугали,  и вы меня
тоже не запугаете!  Разве в нашем,  товарищи, духе бояться эксперимента?
Конечно,  товарищу  Хунте,  как  бывшему  иностранцу и работнику церкви,
позволительно временами заблуждаться, но вы-то, товарищ Ойра-Ойра, и вы,
Федор Симеонович, вы же простые русские люди!
     - П-прекратите  д-демагогию!  -  взорвался,  наконец,   и   Федор
Симеонович.  - К-как вам не с-совестно нести такую чушь?  К-какой я вам
п-простой человек?  И что это за слово такое - п-простой? Это д-дубли у
нас простые!..
     - Я могу сказать только одно,  -  равнодушно  сообщил  Кристобаль
Хозевич.  -  Я  простой бывший Великий Инквизитор,  и я закрою доступ к
вашему автоклаву до тех пор,  пока не получу гарантии,  что  эксперимент
будет производиться на полигоне.
     - Н-не ближе пяти  к-километров  от  г-города,  -  добавил  Федор
Симеонович. - Или д-даже десяти.
     По-видимому, Выбегалле ужасно не хотелось тащить свою аппаратуру  и
тащиться  самому  на  полигон,  где  была  вьюга  и не было достаточного
освещения для кинохроники.
     - Так,  -  сказал  он,  -  понятно.  Отгораживаете нашу науку от
народа.  Тогда уж,  может быть,  не на десять километров,  а прямо уж на
десять  тысяч  километров,  Федор Симеонович?  Где-нибудь по ту сторону?
Где-нибудь на Аляске, Кристобаль Хозевич, или откуда вы там? Так прямо и
скажите. А мы запишем.
     Снова воцарилось молчание,  и было слышно,  как грозно сопит  Федор
Симеонович, потерявший дар слова.
     - Лет триста назад, - холодно произнес Хунта, - за такие слова я
пригласил бы вас на прогулку за город, где отряхнул бы вам пыль с ушей и
проткнул насквозь.
     - Ничего,  ничего,  - сказал Выбегалло. - Это вам не Португалия.
Критики не любите.  Лет триста назад я  бы  с  тобой  тоже  не  особенно
церемонился, кафолик недорезанный.
     Меня скрутило от ненависти. Почему молчит Янус? Сколько же можно? В
тишине  раздались  шаги,  в приемную вышел бледный,  оскаленный Роман и,
щелкнув пальцами,  создал дубль Выбегаллы.  Затем он с наслаждением взял
дубля  за грудь,  мелко потряс,  взялся за бороду,  сладострастно рванул
несколько раз, успокоился, уничтожил дубля и вернулся в кабинет.
     - А  ведь в-вас гнать надо,  В-выбегалло,  - неожиданно спокойным
голосом произнес Федор  Симеонович.  -  Вы,  оказывается,  н-неприятная
фигура.
     - Критики, критики не любите, - отвечал, отдуваясь, Выбегалло.
     И вот тут,  наконец,  заговорил Янус Полуэктович.  Голос у него был
мощный, ровный, как у джек-лондоновских капитанов.
     - Эксперимент,   согласно  просьбе  Амвросия  Амбруазовича,  будет
произведен сегодня в десять ноль-ноль. Ввиду того, что эксперимент будет

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.