Случайный афоризм
Научиться писать стихи нельзя. Ф.А.Абрамов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Было шесть часов утра. Я прислушался. В институте стояла тишина. То
ли все старательно работали, то ли уже разошлись по домам. Мне следовало
совершить  еще  один  обход,  но  идти  никуда  не  хотелось  и хотелось
чего-нибудь поесть,  потому что ел я в последний раз восемнадцать  часов
назад. И я решил пустить вместо себя дубля.
     Вообще я  пока  еще  очень  слабый  маг.  Неопытный.   Будь   здесь
кто-нибудь   рядом,   я  бы  никогда  не  рискнул  демонстрировать  свое
невежество.  Но я был  один,  и  я  решил  рискнуть,  а  заодно  немного
попрактиковаться.  В  "Уравнениях  матмагии"  я  отыскал  общую формулу,
подставил в нее свои параметры,  проделал все необходимые манипуляции  и
произнес все необходимые выражения на древнехалдейском.  Все-таки ученье
и труд все перетрут.  Первый раз в жизни  у  меня  получился  порядочный
дубль.  Все у него было на месте,  и он был даже немножко похож на меня,
только левый глаз у него почему-то не открывался,  а на  руках  было  по
шести  пальцев.  Я  разъяснил ему задание,  он кивнул,  шаркнул ножкой и
удалился,  пошатываясь.  Больше мы с ним не встречались. Может быть, его
ненароком  занесло  в  бункер к З.  Горынычу,  а может быть,  он уехал в
бесконечное путешествие на ободе Колеса Фортуны -  не  знаю,  не  знаю.
Дело в том,  что я очень скоро забыл о нем,  потому что решил изготовить
себе завтрак.
     Я человек неприхотливый.  Мне всего-то и надо было, что бутерброд с
докторской колбасой и чашку черного кофе.  Не понимаю,  как это  у  меня
получилось,  но на столе образовался докторский халат,  густо намазанный
маслом.  Когда  первый  приступ  естественного   изумления   прошел,   я
внимательно   осмотрел   халат.  Масло  было  не  сливочное  и  даже  не
растительное.  Вот тут мне надо  было  халат  уничтожить  и  начать  все
сначала.   Но   с   отвратительной  самонадеянностью  я  вообразил  себя
богом-творцом и пошел по пути последовательных  трансформаций.  Рядом  с
халатом  появилась  бутылка с черной жидкостью,  а сам халат,  несколько
помедлив,  стал  обугливаться  по  краям.  Я  торопливо   уточнил   свои
представления,  сделав особый упор на образы кружки и говядины.  Бутылка
превратилась в кружку, жидкость не изменилась, один рукав халата сжался,
вытянулся,  порыжел и стал подергиваться. Вспотев от страха, я убедился,
что это коровий хвост.  Я вылез из кресла и отошел в угол. Дальше хвоста
дело не пошло,  но зрелище и без того было жутковатое.  Я попробовал еще
раз,  и хвост заколосился. Я взял себя в руки, зажмурился и стал со всей
возможной  отчетливостью представлять в уме ломоть обыкновенного ржаного
хлеба,  как его отрезают от буханки,  намазывают маслом - сливочным, из
хрустальной  масленки - и кладут на него кружок колбасы.  Бог с ней,  с
докторской,  пусть будет обыкновенная полтавская полукопченая.  С кофе я
решил  пока  подождать.  Когда  я  осторожно разжмурился,  на докторском
халате лежал большой кусок  горного  хрусталя,  внутри  которого  что-то
темнело.   Я  поднял  этот  кристалл,  за  кристаллом  потянулся  халат,
необъяснимо к нему приросший,  а внутри кристалла я различил вожделенный
бутерброд,  очень похожий на настоящий. Я застонал и попробовал мысленно
расколоть кристалл.  Он покрылся густой сетью трещин,  так что бутерброд
почти  исчез  из  виду.  "Тупица,  -  сказал я себе,  - ты съел тысячи
бутербродов, и ты не способен сколько-нибудь отчетливо вообразить их. Не
волнуйся,  никого нет, никто тебя не видит. Это не зачет, не контрольная
и не экзамен. Попробуй еще раз". И я попробовал. Лучше бы я не пробовал.
Воображение мое почему-то разыгралось,  в мозгу вспыхивали и гасли самые
неожиданные ассоциации,  и,  по  мере  того  как  я  пробовал,  приемная
наполнялась странными предметами.  Многие из них вышли,  по-видимому, из
подсознания,  из  дремучих  джунглей  наследственной  памяти,  из  давно
подавленных   высшим   образованием   первобытных   страхов.  Они  имели
конечности и непрерывно двигались,  они издавали  отвратительные  звуки,
они  были  неприличны,  они  были  агрессивны  и  все  время дрались.  Я
затравленно озирался.  Все это живо напоминало  мне  старинные  гравюры,
изображающие  сцены искушения святого Антония.  Особенно неприятным было
овальное блюдо на  паучьих  лапах,  покрытое  по  краям  жесткой  редкой

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.