Случайный афоризм
Слова поэта суть уже его дела. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                                                        А. Уэда

     Я   проснулся   посреди  ночи  оттого,  что  в  комнате  разговаривали.
Разговаривали двое, едва слышным шепотом. Голоса были очень похожи, но  один
был  немного сдавленный и хрипловатый, а другой выдавал крайнее раздражение.
     - Не хрипи, - шептал раздраженный. - Ты можешь не хрипеть?
     - Могу, - отозвался сдавленный и заперхал.
     - Да тише ты... - прошипел раздраженный.
     - Хрипунец,   -   объяснил   сдавленный.   -   Утренний   кашель
курильщика... - Он снова заперхал.
     - Удались отсюда, - сказал раздраженный.
     - Да все равно он спит...
     - Кто он такой? Откуда свалился?
     - А я почему знаю?
     - Вот досада... Ну просто феноменально не везет.
     Опять соседям не спится,  подумал я спросонья.  Я вообразил,  что я
дома.  Дома у меня в соседях два брата-физика,  которые обожают работать
ночью.  К  двум  часам пополуночи у них кончаются сигареты,  и тогда они
забираются  ко  мне  в  комнату  и  начинают  шарить,  стуча  мебелью  и
переругиваясь.
     Я схватил подушку и швырнул в пустоту. Что-то с шумом обрушилось, и
стало тихо.
     - Подушку верните,  - сказал я,  - и убирайтесь вон. Сигареты на
столе.
     Звук собственного голоса разбудил меня окончательно.  Я сел.  Уныло
лаяли собаки,  за стеной грозно храпела старуха. Я наконец вспомнил, где
нахожусь.  В комнате никого не было. В сумеречном свете я увидел на полу
свою подушку и барахло,  рухнувшее с вешалки. "Бабка голову оторвет", --
подумал я и вскочил. Пол был холодный, и я переступил на половики. Бабка
перестала  храпеть.  Я замер.  Потрескивали половицы,  что-то хрустело и
шелестело в углах.  Бабка оглушительно свистнула и  захрапела  снова.  Я
поднял  подушку и бросил ее на диван.  От рухляди пахло псиной.  Вешалка
сорвалась с гвоздя и висела  боком.  Я  поправил  ее  и  стал  подбирать
рухлядь.  Едва  я  повесил  последний  салоп,  как вешалка оборвалась и,
шаркнув по  обоям,  снова  повисла  на  одном  гвозде.  Бабка  перестала
храпеть,  и я облился холодным потом. Где-то поблизости завопил петух. В
суп тебя, подумал я с ненавистью. Старуха за стеной принялась вертеться,
скрипели и щелкали пружины.  Я ждал, стоя на одной ноге. Во дворе кто-то
сказал тихонько:  "Спать пора, засиделись мы сегодня с тобой". Голос был
молодой,   женский.   "Спать  так  спать,  -  отозвался  другой  голос.
Послышался протяжный зевок.  - Плескаться больше не будешь сегодня?" --
"Холодно что-то. Давай баиньки". Стало тихо. Бабка зарычала и заворчала,
и я осторожно вернулся на диван.  Утром встану пораньше и  все  поправлю
как следует...
     Я лег на правый бок,  натянул одеяло на ухо,  закрыл глаза и  вдруг
понял,  что  спать мне совершенно не хочется - хочется есть.  Ай-яй-яй,
подумал я. Надо было срочно принимать меры, и я их принял.
     Вот, скажем,  система  двух  интегральных  уравнений типа уравнений
звездной статистики;  обе неизвестные функции находятся под  интегралом.
Решать,  естественно,  можно  только  численно,  скажем,  на  БЭСМ...  Я
вспомнил нашу БЭСМ. Панель управления цвета заварного крема. Женя кладет
на эту панель газетный сверток и неторопливо его разворачивает.  "У тебя
что?" -  "У  меня  с  сыром  и  колбасой".   С  польской  полукопченой,
кружочками.  "Эх  ты,  жениться  надо!  У  меня  котлеты,  с  чесночком,
домашние.  И соленый огурчик". Нет, два огурчика... Четыре котлеты и для
ровного  счета  четыре крепких соленых огурчика.  И четыре куска хлеба с
маслом...
     Я откинул одеяло и сел.  Может быть,  в машине что-нибудь осталось?
Нет,  все, что там было, я съел. Осталась поваренная книга для Валькиной
мамы,  которая живет в Лежневе.  Как это там...  Соус пикан.  Полстакана

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.