Случайный афоризм
Не тот писатель оригинален, который никому не подражает, а тот, кому никто не в силах подражать. Франсуа Рене де Шатобриан
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

на  глазу,  стал есть меня глазом.  О нем ходила дурная слава,  будто он
бывший людоед,  и я поспешно пошел дальше.  Мне было слышно,  как  он  с
хлюпаньем тянет носом и причмокивает за моей спиной.
     В помещениях отдела Абсолютного Знания были открыты  все  форточки,
потому   что   сюда   просачивался  запах  селедочных  голов  профессора
Выбегаллы.  На подоконниках намело,  под  батареями  парового  отопления
темнели  лужи.  Я  закрыл  форточки  и  прошел  между девственно чистыми
столами работников отдела.  На столах красовались  новенькие  чернильные
приборы,  не знавшие чернил,  из чернильниц торчали окурки. Странный это
был отдел.  Лозунг у них  был  такой:  "Познание  бесконечности  требует
бесконечного  времени".  С  этим  я  не  спорил,  но они делали из этого
неожиданный вывод:  "А потому работай не работай  -  все  едино".  И  в
интересах  неувеличения  энтропии Вселенной они не работали.  По крайней
мере,  большинство из них.  Ан масс,  как сказал бы Выбегалло.  По сути,
задача  их  сводилась к анализу кривой относительного познания в области
ее  асимптотического  приближения  к  абсолютной  истине.  Поэтому  одни
сотрудники  все  время  занимались  делением  нуля на нуль на настольных
"мерседесах", а другие отпрашивались в командировки на бесконечность. Из
командировок они возвращались бодрые, отъевшиеся и сразу брали отпуск по
состоянию здоровья.  В промежутках между командировками  они  ходили  из
отдела в отдел,  присаживались с дымящимися сигаретками на рабочие столы
и рассказывали анекдоты о раскрытии неопределенностей методом  Лопиталя.
Их  легко  узнавали  по  пустому взору и по исцарапанным от непрерывного
бритья ушам.  За полгода моего пребывания в институте они дали  "Алдану"
всего одну задачу,  которая сводилась все к тому же делению нуля на нуль
и не содержала никакой абсолютной истины.  Может быть, кто-нибудь из них
и занимался настоящим делом, но я об этом ничего не знал.
     В половине одиннадцатого я вступил на  этаж  Амвросия  Амбруазовича
Выбегаллы. Прикрывая лицо носовым платком и стараясь дышать через рот, я
направился  прямо  в  лабораторию,  известную  среди   сотрудников   как
"Родильный Дом". Здесь, по утверждению профессора Выбегаллы, рождались в
колбах модели идеального человека. Вылуплялись, значить. Компрене ву*?

------------------------------------------------------------------------
    * Понимаете? (фр.)
------------------------------------------------------------------------

     В лаборатории было душно и темно.  Я включил свет.  Озарились серые
гладкие  стены,  украшенные  портретами  Эскулапа,  Парацельса  и самого
Амвросия Амбруазовича.  Амвросий  Амбруазович  был  изображен  в  черной
шапочке  на  благородных  кудрях,  и  на  его  груди  неразборчиво сияла
какая-то медаль.
     В центре  лаборатории стоял автоклав,  в углу - другой,  побольше.
Около центрального автоклава прямо на полу лежали буханки хлеба,  стояли
оцинкованные  ведра  с  синеватым  обратом  и  огромный  чан  с пареными
отрубями.  Судя по запаху,  где-то поблизости  находились  и  селедочные
головы,  но я так и не смог понять где.  В лаборатории царила тишина, из
недр автоклава доносились ритмичные щелкающие звуки.
     Почему-то на  цыпочках,  я  приблизился  к центральному автоклаву и
заглянул в смотровой иллюминатор.  Меня и так мутило от  запаха,  а  тут
стало  совсем плохо,  хотя ничего особенного я не увидел:  нечто белое и
бесформенное медленно колыхалось  в  зеленоватой  полутьме.  Я  выключил
свет,  вышел  и  старательно запер дверь. "По сусалам его",-- вспомнил я.
Меня беспокоили смутные  предчувствия.  Только  теперь  я  заметил,  что
вокруг  порога проведена толстая магическая черта,  расписанная корявыми
кабалистическими  знаками.  Присмотревшись,  я  понял,  что  это   было
заклинание против гаки - голодного демона ада .
     С некоторым  облегчением  я  покинул  владения  Выбегаллы  и   стал
подниматься на шестой этаж, где Жиан Жиакомо и его сотрудники занимались
теорией и практикой Универсальных Превращений.  На  лестничной  площадке

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.