Случайный афоризм
Плохи, согласен, стихи, но кто их читать заставляет? Овидий
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

отреагировали,  им  было  не  до  того.   Один   выигрывал,   а   другой
соответственно  проигрывал,  и это их беспокоило,  потому что нарушалось
статистическое равновесие. Я закрыл окошечко щитом и обошел вестибюль. В
вестибюле  было  сыро,  сумрачно  и гулко.  Здание института было вообще
довольно древнее,  но строиться оно начало,  по-видимому, с вестибюля. В
заплесневелых  углах  белесо мерцали кости прикованных скелетов,  где-то
мерно капала вода,  в  нишах  между  колоннами  в  неестественных  позах
торчали  статуи  в  ржавых  латах,  справа от входа у стены громоздились
обломки древних идолов,  наверху  этой  кучи  торчали  гипсовые  ноги  в
сапогах.  С  почерневших  портретов под потолком строго взирали маститые
старцы,  в их лицах усматривались  знакомые  черты  Федора  Симеоновича,
товарища  Жиана  Жиакомо  и других мастеров.  Весь этот архаический хлам
надлежало давным-давно выбросить,  прорубить в стенах окна и  установить
трубки  дневного света,  но все было заприходовано,  заинвентаризовано и
лично Модестом Матвеевичем к разбазариванию запрещено.
     На капителях колонн и в лабиринтах исполинской люстры,  свисающей с
почерневшего потолка,  шуршали нетопыри и летучие собаки.  С ними Модест
Матвеевич боролся.  Он поливал их скипидаром и креозотом, опылял дустом,
опрыскивал гексахлораном,  они гибли тысячами, но возрождались десятками
тысяч.  Они  мутировали,  среди  них появлялись поющие и разговаривающие
штаммы,  потомки наиболее древних родов  питались  теперь  исключительно
пиретрумом,  смешанным  с  хлорофосом,  а  институтский киномеханик Саня
Дрозд клялся,  что своими глазами видел здесь однажды нетопыря,  как две
капли воды похожего на товарища завкадрами.
     В глубокой нише, из которой тянуло ледяным смрадом, кто-то застонал
и загремел цепями. "Вы это прекратите, - строго сказал я. - Что еще за
мистика!  Как  не  стыдно!.."  В  нише затихли.  Я хозяйственно поправил
сбившийся ковер и поднялся по лестнице.
     Как известно,  снаружи институт выглядел двухэтажным. На самом деле
в  нем  было  не  менее  двенадцати  этажей.  Выше двенадцатого я просто
никогда не поднимался,  потому что лифт постоянно чинили, а летать я еще
не  умел.  Фасад с десятью окнами,  как и большинство фасадов,  тоже был
обманом зрения.  Вправо и влево от  вестибюля  институт  простирался  по
крайней мере на километр, и тем не менее решительно все окна выходили на
ту же кривоватую улицу и на  тот  же  самый  лабаз.  Это  поражало  меня
необычайно. Первое время я приставал к Ойре-Ойре, чтобы он мне объяснил,
как это совмещается  с  классическими  или  хотя  бы  с  релятивистскими
представлениями  о  свойствах  пространства.  Из  объяснений я ничего не
понял, но постепенно привык и перестал удивляться. Я совершенно убежден,
что через десять-пятнадцать лет любой школьник будет лучше разбираться в
общей теории относительности,  чем  современный  специалист.  Для  этого
вовсе     не     нужно     понимать,    как    происходит    искривление
пространства-времени,  нужно только, чтобы такое представление с детства
вошло в быт и стало привычным.
     Весь первый этаж был занят отделом Линейного  Счастья.  Здесь  было
царство  Федора  Симеоновича,  здесь  пахло  яблоками и хвойными лесами,
здесь работали самые хорошенькие девушки и самые славные  ребята.  Здесь
не было мрачных изуверов,  знатоков и адептов черной магии,  здесь никто
не рвал,  шипя и кривясь от боли,  из  себя  волос,  никто  не  бормотал
заклинаний,  похожих на неприличные скороговорки,  не варил заживо жаб и
ворон в полночь,  в полнолуние, на Ивана Купалу, по несчастливым числам.
Здесь  работали на оптимизм.  Здесь делали все возможное в рамках белой,
субмолекулярной и инфранейронной магии,  чтобы повысить  душевный  тонус
каждого  отдельного  человека  и  целых человеческих коллективов.  Здесь
конденсировали и распространяли по всему свету веселый, беззлобный смех;
разрабатывали,  испытывали  и  внедряли  модели  поведений  и отношений,
укрепляющих  дружбу  и  разрушающих  рознь;  возгоняли  и  сублимировали
экстракты  гореутолителей,  не  содержащих ни единой молекулы алкоголя и
иных наркотиков.  Сейчас здесь готовили к полевым испытаниям портативный
универсальный  злободробитель  и  разрабатывали  новые  марки  редчайших

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.