Случайный афоризм
Писатель: человек, который что-то делает, даже когда ничего не делает. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

отреагировали,  им  было  не  до  того.   Один   выигрывал,   а   другой
соответственно  проигрывал,  и это их беспокоило,  потому что нарушалось
статистическое равновесие. Я закрыл окошечко щитом и обошел вестибюль. В
вестибюле  было  сыро,  сумрачно  и гулко.  Здание института было вообще
довольно древнее,  но строиться оно начало,  по-видимому, с вестибюля. В
заплесневелых  углах  белесо мерцали кости прикованных скелетов,  где-то
мерно капала вода,  в  нишах  между  колоннами  в  неестественных  позах
торчали  статуи  в  ржавых  латах,  справа от входа у стены громоздились
обломки древних идолов,  наверху  этой  кучи  торчали  гипсовые  ноги  в
сапогах.  С  почерневших  портретов под потолком строго взирали маститые
старцы,  в их лицах усматривались  знакомые  черты  Федора  Симеоновича,
товарища  Жиана  Жиакомо  и других мастеров.  Весь этот архаический хлам
надлежало давным-давно выбросить,  прорубить в стенах окна и  установить
трубки  дневного света,  но все было заприходовано,  заинвентаризовано и
лично Модестом Матвеевичем к разбазариванию запрещено.
     На капителях колонн и в лабиринтах исполинской люстры,  свисающей с
почерневшего потолка,  шуршали нетопыри и летучие собаки.  С ними Модест
Матвеевич боролся.  Он поливал их скипидаром и креозотом, опылял дустом,
опрыскивал гексахлораном,  они гибли тысячами, но возрождались десятками
тысяч.  Они  мутировали,  среди  них появлялись поющие и разговаривающие
штаммы,  потомки наиболее древних родов  питались  теперь  исключительно
пиретрумом,  смешанным  с  хлорофосом,  а  институтский киномеханик Саня
Дрозд клялся,  что своими глазами видел здесь однажды нетопыря,  как две
капли воды похожего на товарища завкадрами.
     В глубокой нише, из которой тянуло ледяным смрадом, кто-то застонал
и загремел цепями. "Вы это прекратите, - строго сказал я. - Что еще за
мистика!  Как  не  стыдно!.."  В  нише затихли.  Я хозяйственно поправил
сбившийся ковер и поднялся по лестнице.
     Как известно,  снаружи институт выглядел двухэтажным. На самом деле
в  нем  было  не  менее  двенадцати  этажей.  Выше двенадцатого я просто
никогда не поднимался,  потому что лифт постоянно чинили, а летать я еще
не  умел.  Фасад с десятью окнами,  как и большинство фасадов,  тоже был
обманом зрения.  Вправо и влево от  вестибюля  институт  простирался  по
крайней мере на километр, и тем не менее решительно все окна выходили на
ту же кривоватую улицу и на  тот  же  самый  лабаз.  Это  поражало  меня
необычайно. Первое время я приставал к Ойре-Ойре, чтобы он мне объяснил,
как это совмещается  с  классическими  или  хотя  бы  с  релятивистскими
представлениями  о  свойствах  пространства.  Из  объяснений я ничего не
понял, но постепенно привык и перестал удивляться. Я совершенно убежден,
что через десять-пятнадцать лет любой школьник будет лучше разбираться в
общей теории относительности,  чем  современный  специалист.  Для  этого
вовсе     не     нужно     понимать,    как    происходит    искривление
пространства-времени,  нужно только, чтобы такое представление с детства
вошло в быт и стало привычным.
     Весь первый этаж был занят отделом Линейного  Счастья.  Здесь  было
царство  Федора  Симеоновича,  здесь  пахло  яблоками и хвойными лесами,
здесь работали самые хорошенькие девушки и самые славные  ребята.  Здесь
не было мрачных изуверов,  знатоков и адептов черной магии,  здесь никто
не рвал,  шипя и кривясь от боли,  из  себя  волос,  никто  не  бормотал
заклинаний,  похожих на неприличные скороговорки,  не варил заживо жаб и
ворон в полночь,  в полнолуние, на Ивана Купалу, по несчастливым числам.
Здесь  работали на оптимизм.  Здесь делали все возможное в рамках белой,
субмолекулярной и инфранейронной магии,  чтобы повысить  душевный  тонус
каждого  отдельного  человека  и  целых человеческих коллективов.  Здесь
конденсировали и распространяли по всему свету веселый, беззлобный смех;
разрабатывали,  испытывали  и  внедряли  модели  поведений  и отношений,
укрепляющих  дружбу  и  разрушающих  рознь;  возгоняли  и  сублимировали
экстракты  гореутолителей,  не  содержащих ни единой молекулы алкоголя и
иных наркотиков.  Сейчас здесь готовили к полевым испытаниям портативный
универсальный  злободробитель  и  разрабатывали  новые  марки  редчайших

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.