Случайный афоризм
Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат. Они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим. Бертольт Брехт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

забавно, но все будет в полном порядке.
     Я вышел из машины и стал протирать ветровое стекло.  Над головой  у
меня   вдруг   завозились.   Я  поднял  глаза.  На  воротах  умащивался,
пристраиваясь поудобнее,  гигантский - я  таких  никогда  не  видел  --
черно-серый с разводами кот. Усевшись, он сыто и равнодушно посмотрел на
меня желтыми глазами. "Кис-кис-кис", - сказал я машинально. Кот вежливо
и  холодно разинул зубастую пасть,  издал сиплый горловой звук,  а затем
отвернулся и стал смотреть внутрь двора.  Оттуда,  из-за  забора,  голос
горбоносого произнес:
     - Василий, друг мой, разрешите вас побеспокоить.
     Завизжал засов.  Кот  поднялся  и  бесшумно  канул во двор.  Ворота
тяжело закачались,  раздался ужасающий скрип и треск,  и левая  воротина
медленно отворилась. Появилось красное от натуги лицо горбоносого.
     - Благодетель! - позвал он. - Заезжайте!
     Я вернулся в машину и медленно въехал во двор. Двор был обширный, в
глубине  стоял  дом  из  толстых  бревен,  а  перед   домом   красовался
приземистый   необъятный   дуб,   широкий,  плотный,  с  густой  кроной,
заслоняющей крышу.  От ворот к дому, огибая дуб, шла дорожка, выложенная
каменными  плитами.  Справа от дорожки был огород,  а слева,  посередине
лужайки,  возвышался колодезный сруб с воротом,  черный от  древности  и
покрытый мохом.
     Я поставил машину в сторонке, выключил двигатель и вылез. Бородатый
Володя тоже вылез и, прислонив ружье к борту, стал прилаживать рюкзак.
     - Вот вы и дома, - сказал он.
     Горбоносый со  скрипом  и треском затворял ворота,  я же,  чувствуя
себя довольно неловко, озирался, не зная, что делать.
     - А вот и хозяйка! - вскричал бородатый. - По здорову ли, баушка
Наина свет Киевна!
     Хозяйке было, наверное, за сто. Она шла к нам медленно, опираясь на
суковатую палку,  волоча ноги в валенках с галошами.  Лицо  у  нее  было
темно-коричневое;  из сплошной массы морщин выдавался вперед и вниз нос,
кривой и острый,  как ятаган,  а глаза были бледные,  тусклые, словно бы
закрытые бельмами.
     - Здравствуй,  здравствуй,  внучек,  - произнесла она  неожиданно
звучным басом.  - Это,  значит,  и будет новый программист? Здравствуй,
батюшка, добро пожаловать!..
     Я поклонился,  понимая,  что нужно помалкивать. Голова бабки поверх
черного пухового  платка,  завязанного  под  подбородком,  была  покрыта
веселенькой капроновой косынкой с разноцветными изображениями Атомиума и
с надписями на разных языках:  "Международная выставка в  Брюсселе".  На
подбородке  и под носом торчала редкая седая щетина.  Одета была бабка в
ватную безрукавку и черное суконное платье.
     - Таким вот образом, Наина Киевна! - сказал горбоносый, подходя и
обтирая с ладоней ржавчину. - Надо нашего нового сотрудника устроить на
две ночи. Позвольте вам представить... м-м-м...
     - А не надо,  - сказала старуха, пристально меня рассматривая. --
Сама вижу.  Привалов Александр Иванович,  одна тысяча девятьсот тридцать
восьмой,  мужской, русский, член ВЛКСМ, нет, нет, не участвовал, не был,
не имеет,  а будет тебе,  алмазный,  дальняя дорога и интерес в казенном
доме,  а бояться тебе, бриллиантовый, надо человека рыжего, недоброго, а
позолоти ручку, яхонтовый...
     - Гхм! - громко сказал горбоносый, и бабка осеклась.
     Воцарилось неловкое молчание.
     - Можно звать  просто  Сашей...  -  выдавил  я  из  себя  заранее
приготовленную фразу.
     - И где же я его положу? - осведомилась бабка.
     - В   запаснике,   конечно,   -   несколько   раздраженно  сказал
горбоносый.
     - А отвечать кто будет?
     - Наина Киевна!..  - раскатами  провинциального  трагика  взревел

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.