Случайный афоризм
Написать книгу - это всегда в некотором смысле уничтожить предыдущую. Поль Мишель Фуко
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

забавно, но все будет в полном порядке.
     Я вышел из машины и стал протирать ветровое стекло.  Над головой  у
меня   вдруг   завозились.   Я  поднял  глаза.  На  воротах  умащивался,
пристраиваясь поудобнее,  гигантский - я  таких  никогда  не  видел  --
черно-серый с разводами кот. Усевшись, он сыто и равнодушно посмотрел на
меня желтыми глазами. "Кис-кис-кис", - сказал я машинально. Кот вежливо
и  холодно разинул зубастую пасть,  издал сиплый горловой звук,  а затем
отвернулся и стал смотреть внутрь двора.  Оттуда,  из-за  забора,  голос
горбоносого произнес:
     - Василий, друг мой, разрешите вас побеспокоить.
     Завизжал засов.  Кот  поднялся  и  бесшумно  канул во двор.  Ворота
тяжело закачались,  раздался ужасающий скрип и треск,  и левая  воротина
медленно отворилась. Появилось красное от натуги лицо горбоносого.
     - Благодетель! - позвал он. - Заезжайте!
     Я вернулся в машину и медленно въехал во двор. Двор был обширный, в
глубине  стоял  дом  из  толстых  бревен,  а  перед   домом   красовался
приземистый   необъятный   дуб,   широкий,  плотный,  с  густой  кроной,
заслоняющей крышу.  От ворот к дому, огибая дуб, шла дорожка, выложенная
каменными  плитами.  Справа от дорожки был огород,  а слева,  посередине
лужайки,  возвышался колодезный сруб с воротом,  черный от  древности  и
покрытый мохом.
     Я поставил машину в сторонке, выключил двигатель и вылез. Бородатый
Володя тоже вылез и, прислонив ружье к борту, стал прилаживать рюкзак.
     - Вот вы и дома, - сказал он.
     Горбоносый со  скрипом  и треском затворял ворота,  я же,  чувствуя
себя довольно неловко, озирался, не зная, что делать.
     - А вот и хозяйка! - вскричал бородатый. - По здорову ли, баушка
Наина свет Киевна!
     Хозяйке было, наверное, за сто. Она шла к нам медленно, опираясь на
суковатую палку,  волоча ноги в валенках с галошами.  Лицо  у  нее  было
темно-коричневое;  из сплошной массы морщин выдавался вперед и вниз нос,
кривой и острый,  как ятаган,  а глаза были бледные,  тусклые, словно бы
закрытые бельмами.
     - Здравствуй,  здравствуй,  внучек,  - произнесла она  неожиданно
звучным басом.  - Это,  значит,  и будет новый программист? Здравствуй,
батюшка, добро пожаловать!..
     Я поклонился,  понимая,  что нужно помалкивать. Голова бабки поверх
черного пухового  платка,  завязанного  под  подбородком,  была  покрыта
веселенькой капроновой косынкой с разноцветными изображениями Атомиума и
с надписями на разных языках:  "Международная выставка в  Брюсселе".  На
подбородке  и под носом торчала редкая седая щетина.  Одета была бабка в
ватную безрукавку и черное суконное платье.
     - Таким вот образом, Наина Киевна! - сказал горбоносый, подходя и
обтирая с ладоней ржавчину. - Надо нашего нового сотрудника устроить на
две ночи. Позвольте вам представить... м-м-м...
     - А не надо,  - сказала старуха, пристально меня рассматривая. --
Сама вижу.  Привалов Александр Иванович,  одна тысяча девятьсот тридцать
восьмой,  мужской, русский, член ВЛКСМ, нет, нет, не участвовал, не был,
не имеет,  а будет тебе,  алмазный,  дальняя дорога и интерес в казенном
доме,  а бояться тебе, бриллиантовый, надо человека рыжего, недоброго, а
позолоти ручку, яхонтовый...
     - Гхм! - громко сказал горбоносый, и бабка осеклась.
     Воцарилось неловкое молчание.
     - Можно звать  просто  Сашей...  -  выдавил  я  из  себя  заранее
приготовленную фразу.
     - И где же я его положу? - осведомилась бабка.
     - В   запаснике,   конечно,   -   несколько   раздраженно  сказал
горбоносый.
     - А отвечать кто будет?
     - Наина Киевна!..  - раскатами  провинциального  трагика  взревел

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.