Случайный афоризм
Подлинно великие писатели - те, чья мысль проникает во все изгибы их стиля. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

все обесточу. В соответствии с законодательством.
     - Ладно, там видно будет. Ты Эдика не встречал?
     - Не  встречал,  - сказал я.  - И не забивай мне баки.  В десять
часов я все обесточу.
     - А я разве против?  Обесточивай, пожалуйста. Хоть весь город.
     Тут дверь приемной отворилась,  и в коридор вышел Янус Полуэктович.
     - Так,  - произнес он,  увидев нас.
     Я почтительно поклонился.  По лицу Януса Полуэктовича  было  видно,
что он забыл, как меня зовут.
     - Прошу,  - сказал он,  подавая мне ключи.  - Вы ведь  дежурный,
если  я  не  ошибаюсь...  Кстати...  -  Он поколебался.  - Я с вами не
беседовал вчера?
     - Да,  - сказал я.  - Вы заходили в электронный зал.
     Он покивал.
     - Да-да, действительно... Мы говорили о практикантах...
     - Нет,  - возразил я почтительно,  - не совсем так.  Это  насчет
нашего письма в Центракадемснаб. Про электронную приставку.
     - Ах,  вот как,  - сказал он. - Ну, хорошо, желаю вам спокойного
дежурства... Виктор Павлович, можно вас на минутку?
     Он взял Витьку под руку и увел по коридору, а я вошел в приемную. В
приемной второй Янус Полуэктович запирал сейфы.  Увидев меня, он сказал:
"Так" - и снова принялся позвякивать ключами.  Это был  А-Янус,  я  уже
немножко  научился различать их.  А-Янус выглядел несколько моложе,  был
неприветлив,  всегда корректен и малоразговорчив.  Рассказывали,  что он
много  работает,  и  люди,  знавшие  его  давно,  утверждали,  что  этот
посредственный  администратор  медленно,   но   верно   превращается   в
выдающегося   ученого.   У-Янус,  напротив,  был  всегда  ласков,  очень
внимателен и  обладал  странной  привычкой  спрашивать:  "Я  с  вами  не
беседовал  вчера?"  Поговаривали,  что он сильно сдал в последнее время,
хотя и оставался ученым с мировым именем.  И все-таки  А-Янус  и  У-Янус
были  одним  и тем же человеком.  Вот это у меня никак не укладывалось в
голове. Была в этом какая-то условность.
     А-Янус замкнул последний замок,  вручил мне часть ключей и, холодно
попрощавшись,  ушел.  Я  уселся  за стол референта,  положил перед собой
список и позвонил к себе  в  электронный  зал.  Никто  не  отозвался  --
видимо, девочки уже разошлись. Было четырнадцать часов тридцать минут.
     В четырнадцать  часов  тридцать  одну  минуту  в  приемную,   шумно
отдуваясь и треща паркетом, ввалился знаменитый Федор Симеонович Киврин,
великий маг и кудесник,  заведующий  отделом  линейного  счастья.  Федор
Симеонович   славился  неисправимым  оптимизмом  и  верой  в  прекрасное
будущее. У него было очень бурное прошлое. При Иване Васильевиче - царе
Грозном опричники Малюты Скуратова с шутками и прибаутками сожгли его по
доносу  соседа-дьяка  в  деревянной  бане  как  колдуна;   при   Алексее
Михайловиче  - царе Тишайшем его били батогами нещадно и спалили у него
на голой спине полное  рукописное  собрание  его  сочинений;  при  Петре
Алексеевиче  - царе Великом он сначала возвысился было как знаток химии
и рудного дела, но не потрафил чем-то князю-кесарю Ромодановскому, попал
в  каторгу  на  Тульский  оружейный завод,  бежал оттуда в Индию,  долго
путешествовал, кусан был ядовитыми змеями и крокодилами, нечувствительно
превзошел  йогу,  вновь  вернулся  в  Россию  в разгар пугачевщины,  был
обвинен как врачеватель бунтовщиков,  обезноздрен  и  сослан  в  Соловец
навечно.  В  Соловце  опять  имел  массу  всяких неприятностей,  пока не
прибился к НИИЧАВО, где быстро занял пост заведующего отделом.
     - П-приветствую  вас!  - пробасил он,  кладя передо мною ключи от
своих лабораторий.  - Б-бедняга, к-как же вы это? В-вам веселиться надо
в   т-такую  ночь,  я  п-позвоню  Модесту,  что  за  г-глупости,  я  сам
п-подежурю...
     Видно было,  что мысль эта пришла только что  ему  в  голову  и  он
страшно ею загорелся.
     - Н-ну-ка,  где  здесь  его т-телефон?  П-проклятье,  н-никогда не

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.