Случайный афоризм
Люди заполняют свои библиотеки книгами, а М* заполняет книги своей библиотекой. (Никола Себастиан Шамфор)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Прозрачное   масло,   находящееся   в  корове,  -  с  идиотским
глубокомыслием произнесло зеркало - не способствует ее питанию,  но оно
снабжает наилучшим питанием, будучи обработано надлежащим способом.
     Я выключил свет и улегся.  На полу  было  жестко,  тянуло  холодом.
"Будет мне завтра от старухи", подумал я.


Глава шестая


                                     - Нет, - произнес он в ответ
                                     настойчивому вопросу моих глаз, --
                                     я не член клуба, я - призрак.
                                     - Хорошо, но это не дает вам права
                                     расхаживать по клубу.

                                                           Г. Дж. Уэллс

     Утром  оказалось,  что  диван  стоит  на месте. Я не удивился. Я только
подумал, что так или иначе старуха добилась  своего:  диван  стоит  в  одном
углу, а я лежу в другом. Собирая постель и делая зарядку, я размышлял о том,
что  существует,  вероятно,  некоторый  предел  способности   к   удивлению.
По-видимому,  я  далеко  шагнул  за  этот предел. Я даже испытывал некоторое
утомление. Я пытался представить себе что-нибудь такое, что  могло  бы  меня
сейчас  поразить, но фантазии у меня не хватало. Это мне очень не нравилось,
потому что я терпеть не могу людей, не способных удивляться.  Правда, я  был
далек   от  психологии  "подумаешь  эка  невидаль",  скорее,  мое  состояние
напоминало состояние Алисы в Стране Чудес: я был словно во сне и принимал  и
готов  был  принять  любое  чудо  за  должное,  требующее  более развернутой
реакции, нежели простое разевание рта и хлопанье глазами.
     Я еще делал зарядку,  когда в прихожей хлопнула дверь,  зашаркали и
застучали   каблуки,  кто-то  закашлял,  что-то  загремело  и  упало,  и
начальственный голос позвал: "Товарищ Горыныч!" Старуха не отозвалась, и
в  прихожей начали разговаривать:  "Что это за дверь?..  А,  понятно.  А
это?" - "Тут вход в музей".  - "А здесь?..  Что это  -  все  заперто,
замки..."  -  "Весьма  хозяйственная женщина,  Янус Полуэктович.  А это
телефон".  - "А где же знаменитый диван?  В музее?" - "Нет. Тут должен
быть запасник".
     - Это здесь,  - сказал знакомый угрюмый голос. Дверь моей комнаты
распахнулась,   и   на   пороге  появился  высокий  худощавый  старик  с
великолепной снежно-белой сединой,  чернобровый и черноусый, с глубокими
черными  глазами.  Увидев меня (я стоял в одних трусах,  руки в стороны,
ноги на ширине плеч),  он приостановился и звучным голосом произнес:
     - Так.
     Справа и слева от него заглядывали в комнату еще какие-то  лица.  Я
сказал: "Прошу прощения", - и побежал к своим джинсам. Впрочем, на меня
не обратили внимания.  В  комнату  вошли  четверо  и  столпились  вокруг
дивана.  Двоих я знал: угрюмого Корнеева, небритого, с красными глазами,
все в той же легкомысленной  гавайке,  и  смуглого  горбоносого  Романа,
который  подмигнул  мне,  сделал  непонятный  знак  рукой  и  сейчас  же
отвернулся.  Седовласого я не знал. Не знал я и полного, рослого мужчину
в   черном,   лоснящемся  со  спины  костюме  и  с  широкими  хозяйскими
движениями.
     - Вот этот диван? - спросил лоснящийся мужчина.
     - Это не диван,  -  угрюмо  сказал Корнеев.  - Это транслятор.
     - Для  меня  это  диван,  -  заявил лоснящийся,  глядя в записную
книжку.  - Диван  мягкий,  полуторный,  инвентарный  номер  одиннадцать
двадцать три. - Он наклонился и пощупал.
     - Вот он у  вас  влажный,  Корнеев,  таскали  под  дождем.  Теперь
считайте:  пружины  проржавели,  обшивка  сгнила.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.