Случайный афоризм
Писатель скорее призван знать, чем судить. Уильям Сомерсет Моэм
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

советую, гражданин...   мнэ-э...  не  советую.  Съедят",  после  чего  сразу
удалился, подрагивая хвостом. Мне хотелось быть очень осторожным, и поэтому,
когда бабка вторично пошла на приступ, я, чтобы  разом  со  всем  покончить,
запросил  с  нее  пятьдесят  рублей. Она тут же отстала, посмотрев на меня с
уважением.
     Я сделал ЕУ и ТО,  с величайшей осторожностью съездил заправиться к
бензоколонке,  пообедал в столовой э 11 и  еще  раз  подвергся  проверке
документов  со  стороны  бдительного  Ковалева.  Для  очистки  совести я
спросил у него,  какова дорога до Лысой Горы.  Юный сержант посмотрел на
меня  с  большим  недоверием  и  сказал:  "Дорога?  Что это вы говорите,
гражданин?  Какая же там  дорога?  Нет  там  никакой  дороги".  Домой  я
вернулся под проливным дождиком.
     Старуха отбыла.  Кот Василий исчез.  В колодце кто-то  пел  на  два
голоса,  и  это  было  жутко и тоскливо.  Вскоре ливень сменился скучным
мелким дождем. Стало темно.
     Я забрался   в   свою  комнату  и  попытался  экспериментировать  с
книгой-перевертышем.  Однако в ней что-то  застопорило.  Может  быть,  я
делал  что-нибудь  не  так  или  влияла погода,  но она как была,  так и
оставалась "Практическими занятиями по синтаксису и  пунктуации"  Ф.  Ф.
Кузьмина,  сколько  я  ни ухищрялся.  Читать такую книгу было совершенно
невозможно, и я попытал счастья с зеркалом. Но зеркало отражало  все что
угодно и молчало. Тогда я лег на диван и стал лежать.
     От скуки и шума  дождя  я  уже  начал  было  дремать,  когда  вдруг
зазвонил телефон. Я вышел в прихожую и взял трубку.
     - Алло...
     В трубке молчало и потрескивало.
     - Алло, - сказал я и подул в трубку. - Нажмите кнопку.
     Ответа не было.
     - Постучите по аппарату,  - посоветовал я.  Трубка молчала. Я еще
раз подул, подергал шнур и сказал: - Перезвоните с другого автомата.
     Тогда в трубке грубо осведомились:
     - Это Александр?
     - Да. - Я был удивлен.
     - Ты почему не отвечаешь?
     - Я отвечаю. Кто это?
     - Это Петровский  тебя  беспокоит.  Сходи  в  засольный цех и скажи
мастеру, чтобы мне позвонил.
     - Какому мастеру?
     - Ну, кто там у тебя сегодня?
     - Не знаю...
     - Что значит - не знаю? Это Александр?
     - Слушайте,  гражданин,  -  сказал  я.  -  По  какому  номеру вы
звоните?
     - По семьдесят второму... Это семьдесят второй?
     Я не знал.
     - По-видимому, нет, - сказал я.
     - Что же вы говорите, что вы Александр?
     - Я в самом деле Александр!
     - Тьфу!.. Это комбинат?
     - Нет, - сказал я. - Это музей.
     - А... Тогда извиняюсь. Мастера, значит, позвать, не можете...
     Я повесил трубку.  Некоторое время я стоял,  оглядывая прихожую.  В
прихожей было пять дверей:  в мою комнату, во двор, в бабкину комнату, в
туалет и еще одна,  обитая железом,  с громадным висячим замком. Скучно,
подумал я.  Одиноко.  И лампочка  тусклая,  пыльная...  Волоча  ноги,  я
вернулся в свою комнату и остановился на пороге.
     Дивана  не  было.
     Все остальное было совершенно по-прежнему: стол, и печь, и зеркало,
и вешалка,  и табуретка.  И книга лежала на подоконнике точно там, где я
ее  оставил.  А  на  полу,  где  раньше был диван,  остался только очень

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.