Случайный афоризм
Тот не писатель, кто не прибавил к зрению человека хоть немного зоркости. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Раздались гудки.  Я повесил трубку и вернулся в комнату.  Утро было
прохладное,  я торопливо сделал зарядку и оделся.  Происходящее казалось
мне чрезвычайно любопытным.  Телефонограмма  странно  ассоциировалась  в
моем сознании с ночными событиями,  хотя я представления не имел,  каким
образом.  Впрочем,  кое-какие  идеи  уже  приходили  мне  в  голову,   и
воображение мое было возбуждено.
     Все, чему  мне  случилось  быть  здесь  свидетелем,  не  было   мне
совершенно незнакомым, о подобных случаях я где-то что-то читал и теперь
вспомнил,  что поведение людей, попадавших в аналогичные обстоятельства,
всегда представлялось мне необычайно,  раздражающе нелепым.  Вместо того
чтобы полностью использовать увлекательные перспективы,  открывшиеся для
них счастливым случаем,  они пугались,  старались вернуться в обыденное.
Какой-то герой даже заклинал читателей  держаться  подальше  от  завесы,
отделяющей   наш  мир  от  неведомого,  пугая  духовными  и  физическими
увечьями.  Я еще не знал,  как развернутся события,  но уже был готов  с
энтузиазмом окунуться в них.
     Бродя по  комнате  в  поисках  ковша  или   кружки,   я   продолжал
рассуждать.   Эти   пугливые   люди,   думал   я,  похожи  на  некоторых
ученых-экспериментаторов,  очень упорных, очень трудолюбивых, но начисто
лишенных  воображения и поэтому очень осторожных.  Получив нетривиальный
результат,  они шарахаются от него,  поспешно объясняют  его  нечистотой
эксперимента  и фактически уходят от нового,  потому что слишком сжились
со  старым,  уютно  уложенным  в  пределы  авторитетной  теории.  Я  уже
обдумывал  кое-какие эксперименты с книгой-перевертышем (она по-прежнему
лежала на подоконнике и была теперь "Последним изгнанником" Олдриджа), с
говорящим  зеркалом и с цыканьем.  У меня было несколько вопросов к коту
Василию,  да и  русалка,  живущая  на  дубе,  представляла  определенный
интерес,   хотя   временами   мне  казалось,  что  она-то  мне  все-таки
приснилась. Я ничего не имею против русалок, но не представляю себе, как
они могут лазить по деревьям... хотя, с другой стороны, чешуя?..
     Ковшик я нашел на кадушке под  телефоном,  но  воды  в  кадушке  не
оказалось,  и  я  направился  к  колодцу.  Солнце поднялось уже довольно
высоко.  Где-то гудели машины,  послышался милицейский свисток, в небе с
солидным   гулом   проплыл   вертолет.   Я   подошел   к  колодцу  и,  с
удовлетворением  обнаружив  на   цепи   мятую   жестяную   бадью,   стал
раскручивать ворот.  Бадья,  постукивая о стены, пошла в черную глубину,
раздался плеск,  цепь натянулась.  Я крутил  ворот  и  смотрел  на  свой
"Москвич".  У машины был усталый,  запыленный вид,  ветровое стекло было
заляпано  разбившейся о него вдребезги мошкарой. "Надо будет воды долить
в радиатор, - подумал я. - И вообще..."
     Бадья показалась мне очень тяжелой. Когда я поставил ее на сруб, из
воды высунулась огромная щучья голова,  зеленая и вся какая-то замшелая.
Я отскочил.
     - Опять  на  рынок  поволочешь?  - сильно окая,  сказала щука.  Я
ошарашенно молчал.  - Дай же ты мне покоя, ненасытная! Сколько можно?..
Чуть  успокоюсь,  приткнусь отдохнуть да подремать - ташшит!  Я ведь не
молодая уже, постарше тебя буду... Жабры тоже не в порядке...
     Было очень странно смотреть, как она говорит. Совершенно как щука в
кукольном театре,  она вовсю открывала  и  закрывала  зубастую  пасть  в
неприятном  несоответствии с произносимыми звуками.  Последнюю фразу она
произнесла, судорожно сжав челюсти.
     - И  воздух  мне вреден,  - продолжала она.  - Вот подохну,  что
будешь делать?  Все скупость твоя бабья да дурья...  Все копишь,  а  для
чего  копишь - сама не знаешь...  На последней реформе-та как погорела,
а?  То-то!  А  екатериновками?  Сундуки   оклеивала!   А   керенками-та,
керенками! Ведь печку топила керенками...
     - Видите ли, - сказал я, немного оправившись.
     - Ой, кто это? - испугалась щука.
     - Я... Я здесь случайно... Я намеревался слегка помыться.
     - Помыться!  А я думала,  опять старуха.  Не вижу я:  старая. Да и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.