Случайный афоризм
Очень оригинальный человек часто бывает банальным писателем и наоборот. Лев Шестов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Предположим, что его никто не сжег. Как оно должно выглядеть в веках?
     - Есть  вещи  поинтереснее,  -  сказал Витька.  - Например,  что
происходит с ботинками Януса, когда он доносит их до дня изготовления на
фабрике "Скороход"?  И что бывает с пищей, которую он съедает за ужином?
И вообще...
     Но мы  были уже слишком утомлены.  Мы еще немного поспорили,  потом
пришел Саня Дрозд,  вытеснил  нас,  спорящих,  с  дивана,  включил  свою
"Спидолу" и стал просить два рубля.  "Ну дайте",  - ныл он.  "Да нет у
нас",  - отвечали мы ему.  "Ну,  может,  последние есть...  Дали бы!.."
Спорить стало невозможно, и мы решили идти обедать.
     - В конце концов,  - сказал Эдик,  - наша  гипотеза  не  так  уж
фантастична. Может быть, судьба У-Януса гораздо удивительнее.
     Очень может быть, подумали мы и пошли в столовую.
     Я забежал на минутку в электронный зал сообщить, что ухожу обедать.
В коридоре я налетел на У-Януса,  который внимательно на меня посмотрел,
улыбнулся почему-то и спросил, не виделись ли мы с ним вчера.
     - Нет,  Янус Полуэктович,  - сказал я.  - Вчера  мы  с  вами  не
виделись.  Вчера  вас в институте не было.  Вы вчера,  Янус Полуэктович,
прямо с утра улетели в Москву.
     - Ах да, - сказал он. - Я запамятовал.
     Он так ласково улыбался мне,  что  я  решился.  Это  было  немножко
нагло,  конечно,  но я твердо знал, что последнее время Янус Полуэктович
относился ко мне хорошо, а значит, никакого особенного инцидента у нас с
ним  сейчас  произойти  не  могло.  И  я  спросил вполголоса,  осторожно
оглядевшись:
     - Янус Полуэктович, разрешите, я вам задам один вопрос?
     Подняв брови,  он некоторое время внимательно смотрел  на  меня,  а
потом, видимо вспомнив что-то, сказал:
     - Пожалуйста, прошу вас. Только один?
     Я понял,  что  он  прав.  Все  это  никак не влезало в один вопрос.
Случится ли война?  Выйдет ли из меня толк?  Найдут ли рецепт  всеобщего
счастья? Умрет ли когда нибудь последний дурак?.. Я сказал:
     - Можно, я зайду к вам завтра с утра?
     Он покачал головой и,  как мне показалось,  с некоторым злорадством
ответил:
     - Нет.   Это  никак  невозможно.  Завтра  с  утра  вас,  Александр
Иванович,  вызовет  Китежградский  завод,  и  мне  придется   дать   вам
командировку.
     Я почувствовал  себя  глупо.  Было  что-то  унизительное   в   этом
детерминизме,  обрекавшем  меня,  самостоятельного  человека со свободой
воли,  на совершенно определенные,  не зависящие теперь от меня  дела  и
поступки. И речь шла совсем не о том, хотелось мне ехать в Китежград или
не хотелось.
     Речь шла о неизбежности.  Теперь я не мог ни умереть,  ни заболеть,
ни закапризничать ("вплоть до увольнения!"),  я был обречен, и впервые я
понял  ужасный  смысл  этого  слова.  Я  всегда  знал,  что  плохо  быть
обреченным,  например,  на казнь или слепоту. Но быть обреченным даже на
любовь  самой  славной  девушки  в  мире,  на интереснейшее кругосветное
путешествие и на поездку в Китежград (куда я,  кстати,  рвался  уже  три
месяца) тоже,  оказывается, может быть крайне неприятно. Знание будущего
представилось мне совсем в новом свете...
     - Плохо читать хорошую книгу с конца, не правда ли? - сказал Янус
Полуэктович,  откровенно за мною наблюдавший.  - А что  касается  ваших
вопросов,  Александр  Иванович,  то...  Постарайтесь  понять,  Александр
Иванович, что не существует единственного для всех будущего. Их много, и
каждый поступок творит какое-нибудь из них. Вы это поймете, - сказал он
убедительно. - Вы это обязательно поймете.
     Позже я действительно это понял.
     Но это уже совсем-совсем другая история.


1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.