Случайный афоризм
Даже лучшие писатели говорят слишком много. Люк де Клапье Вовенарг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     В лапах  у  него  вдруг  оказались  массивные  гусли  -  я даже не
заметил,  где он их взял.  Он отчаянно ударил по ним лапой  и,  цепляясь
когтями  за  струны,  заорал  еще  громче,  словно бы стараясь заглушить
музыку:
                    Дасс им таннвальд финстер ист,
                    Дасс махт дас хольтс,
                    Дасс... мнэ-э... майн шатц... или катц?..

     Он замолк  и некоторое время шагал,  молча стуча по струнам.  Потом
тихонько, неуверенно запел:

                    Ой, бывав я в тим садочку,
                    Та скажу вам всю правдочку:
                    Ото так
                    Копають мак.

     Он повернул  к дубу,  прислонил к нему гусли и почесал задней ногой
за ухом.
     - Труд,  труд  и  труд,  -  сказал он.  - Только труд!  Он снова
заложил лапы за спину и пошел влево от дуба, бормоча:
     - Дошло  до  меня,  о  великий царь,  что в славном городе Багдаде
жил-был портной,  по имени... - Он встал на четвереньки, выгнул спину и
злобно  зашипел.  -  Вот с этими именами у меня особенно отвратительно!
Абу... Али... Кто-то ибн чей-то... Н-ну хорошо, скажем, Полуэкт. Полуэкт
ибн...  мнэ-э...  Полуэктович...  Все  равно  не помню,  что было с этим
портным. Ну и пес с ним, начнем другую...
     Я лежал на подоконнике и,  млея,  смотрел,  как злосчастный Василий
бродит  около  дуба  то  вправо,  то  влево,  бормочет,   откашливается,
подвывает,  мычит,  становится  от  напряжения на четвереньки - словом,
мучается несказанно. Диапазон знаний его был грандиозен. Ни одной сказки
и  ни  одной  песни  он не знал больше чем наполовину,  но зато это были
русские,  украинские, западнославянские, немецкие, английские, по-моему,
даже японские, китайские и африканские сказки, легенды, притчи, баллады,
песни,  романсы,  частушки и припевки. Склероз приводил его в бешенство,
несколько раз он бросался на ствол дуба и драл кору когтями,  он шипел и
плевался,  и глаза его при этом горели, как у дьявола,  а пушистый хвост,
толстый,  как полено,  то смотрел в зенит, то судорожно подергивался, то
хлестал его по бокам.  Но единственной песенкой,  которую  он  допел  до
конца,  был "Чижик-пыжик",  а единственной сказочкой,  которую он связно
рассказал,  был "Дом, который построил Джек" в переводе Маршака, да и то
с  некоторыми купюрами.  Постепенно - видимо,  от утомления - речь его
обретала все более явственный кошачий акцент.  "А в поли,  поли,  - пел
он, - сам плужок ходэ, а... мнэ-э... а... мнэ-а-а-у!.. а за тым плужком
сам... мья-а-у-а-у!  сам  господь  ходэ  или бродэ?.." В конце концов он
совершенно изнемог,  сел на хвост и некоторое время сидел  так,  понурив
голову.  Потом  тихо,  тоскливо мяукнул,  взял гусли под мышку и на трех
ногах медленно уковылял по росистой траве.
     Я слез с подоконника и уронил книгу.  Я  отчетливо  помнил,  что  в
последний раз это было "Творчество душевнобольных", я был уверен, что на
пол упала  именно  эта  книга.  Но  подобрал  я  и положил на подоконник
"Раскрытие преступлений" А.  Свенсона и О.  Венделя.  Я тупо раскрыл ее,
пробежал наудачу несколько абзацев,  и мне сейчас же почудилось,  что на
дубе висит удавленник.  Я опасливо поднял глаза.  С  нижней  ветки  дуба
свешивался   мокрый   серебристо-зеленый   акулий  хвост.  Хвост  тяжело
покачивался под порывами утреннего ветерка.
     Я шарахнулся  и  стукнулся  затылком  о  твердое.  Громко  зазвонил
телефон.  Я огляделся.  Я лежал поперек дивана, одеяло сползло с меня на
пол, в окно сквозь листву дуба било утреннее солнце.



1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.