Случайный афоризм
Отвратительно, когда писатель говорит, пишет о том, чего он не пережил. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                                                   Р. Стивенсон

     Однако  завтра  с  самого  утра  мне  пришлось  заняться своими прямыми
обязанностями. "Алдан" был починен и готов к бою, и, когда  я  пришел  после
завтрака  в электронный зал, у дверей уже собралась небольшая очередь дублей
с листками предлагаемых задач. Я начал с того, что мстительно прогнал  дубля
Кристобаля  Хунты,  написав  на  его  листке,  что не могу разобрать почерк.
(Почерк у Кристобаля Хозевича был действительно неудобочитаем;  Хунта  писал
по-русски  готическими  буквами.) Дубль Федора Симеоновича принес программу,
составленную лично Федором Симеоновичем.  Это была первая программа, которую
составил  сам  Федор  Симеонович  без всяких советов, подсказок и указаний с
моей стороны. Я внимательно просмотрел программу и с удовольствием убедился,
что  составлена  она  грамотно,  экономно  и  не  без  остроумия. Я исправил
некоторые незначительные ошибки и передал программу своим девочкам. Потом  я
заметил,  что  в  очереди томится бледный и напуганный бухгалтер рыбозавода.
Ему было страшно и неуютно, и я сразу принял его.
     - Да неудобно как-то,  - бормотал он,  опасливо косясь на дублей.
     - Вот ведь товарищи ждут, раньше меня пришли...
     - Ничего, это не товарищи, - успокоил я его.
     - Ну граждане...
     - И не граждане.
     Бухгалтер совсем   побелел   и,   склонившись  ко  мне,  проговорил
прерывающимся шепотом:
     - То-то же я смотрю - не мигают оне...  А вот этот в синем - он,
по-моему, и не дышит...
     Я уже отпустил половину очереди, когда позвонил Роман.
     - Саша?
     - Да.
     - А попугая-то нет.
     - Как так нет?
     - А вот так.
     - Уборщица выбросила?
     - Спрашивал. Не только не выбрасывала, но и не видела.
     - Может быть, домовые хамят?
     - Это в лаборатории-то директора? Вряд ли.
     - Н-да, - сказал я. - А может быть, сам Янус?
     - Янус еще не приходил. И вообще, кажется, не вернулся из Москвы.
     - Так как же это все понимать? - спросил я.
     - Не знаю. Посмотрим.
     Мы помолчали.
     - Ты меня позовешь? - спросил я. - Если что-нибудь интересное...
     - Ну конечно. Обязательно. Пока, дружище.
     Я заставил себя не думать об этом попугае,  до которого мне в конце
концов  не  было  никакого  дела.  Я отпустил всех дублей,  проверил все
программы и занялся гнусной задачкой,  которая уже давно висела на  мне.
Эту задачу дали мне абсолютники.  Сначала я им сказал,  что она не имеет
ни  смысла,  ни  решения,  как  и  большинство  их   задач.   Но   потом
посоветовался с Хунтой,  который в таких вещах разбирался очень тонко, и
он мне дал несколько обнадеживающих советов.  Я много  раз  обращался  к
этой задаче и снова ее откладывал,  а вот сегодня добил-таки. Получилось
очень изящно. Как раз когда я кончил и, блаженствуя, откинулся на спинку
стула,  оглядывая решение издали,  пришел темный от злости Хунта.  Глядя
мне в ноги, голосом сухим и неприятным он осведомился, с каких это пор я
перестал  разбирать его почерк.  Это чрезвычайно напоминает ему саботаж,
сообщил он.
     Я с умилением смотрел на него.
     - Кристобаль Хозевич, - сказал я. - Я ее все-таки решил. Вы были
совершенно  правы.  Пространство заклинаний действительно можно свернуть
по любым четырем переменным.
     Он поднял, наконец, глаза и посмотрел на меня. Наверное, у меня был

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.