Случайный афоризм
Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат. Они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим. Бертольт Брехт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                                                   Р. Стивенсон

     Однако  завтра  с  самого  утра  мне  пришлось  заняться своими прямыми
обязанностями. "Алдан" был починен и готов к бою, и, когда  я  пришел  после
завтрака  в электронный зал, у дверей уже собралась небольшая очередь дублей
с листками предлагаемых задач. Я начал с того, что мстительно прогнал  дубля
Кристобаля  Хунты,  написав  на  его  листке,  что не могу разобрать почерк.
(Почерк у Кристобаля Хозевича был действительно неудобочитаем;  Хунта  писал
по-русски  готическими  буквами.) Дубль Федора Симеоновича принес программу,
составленную лично Федором Симеоновичем.  Это была первая программа, которую
составил  сам  Федор  Симеонович  без всяких советов, подсказок и указаний с
моей стороны. Я внимательно просмотрел программу и с удовольствием убедился,
что  составлена  она  грамотно,  экономно  и  не  без  остроумия. Я исправил
некоторые незначительные ошибки и передал программу своим девочкам. Потом  я
заметил,  что  в  очереди томится бледный и напуганный бухгалтер рыбозавода.
Ему было страшно и неуютно, и я сразу принял его.
     - Да неудобно как-то,  - бормотал он,  опасливо косясь на дублей.
     - Вот ведь товарищи ждут, раньше меня пришли...
     - Ничего, это не товарищи, - успокоил я его.
     - Ну граждане...
     - И не граждане.
     Бухгалтер совсем   побелел   и,   склонившись  ко  мне,  проговорил
прерывающимся шепотом:
     - То-то же я смотрю - не мигают оне...  А вот этот в синем - он,
по-моему, и не дышит...
     Я уже отпустил половину очереди, когда позвонил Роман.
     - Саша?
     - Да.
     - А попугая-то нет.
     - Как так нет?
     - А вот так.
     - Уборщица выбросила?
     - Спрашивал. Не только не выбрасывала, но и не видела.
     - Может быть, домовые хамят?
     - Это в лаборатории-то директора? Вряд ли.
     - Н-да, - сказал я. - А может быть, сам Янус?
     - Янус еще не приходил. И вообще, кажется, не вернулся из Москвы.
     - Так как же это все понимать? - спросил я.
     - Не знаю. Посмотрим.
     Мы помолчали.
     - Ты меня позовешь? - спросил я. - Если что-нибудь интересное...
     - Ну конечно. Обязательно. Пока, дружище.
     Я заставил себя не думать об этом попугае,  до которого мне в конце
концов  не  было  никакого  дела.  Я отпустил всех дублей,  проверил все
программы и занялся гнусной задачкой,  которая уже давно висела на  мне.
Эту задачу дали мне абсолютники.  Сначала я им сказал,  что она не имеет
ни  смысла,  ни  решения,  как  и  большинство  их   задач.   Но   потом
посоветовался с Хунтой,  который в таких вещах разбирался очень тонко, и
он мне дал несколько обнадеживающих советов.  Я много  раз  обращался  к
этой задаче и снова ее откладывал,  а вот сегодня добил-таки. Получилось
очень изящно. Как раз когда я кончил и, блаженствуя, откинулся на спинку
стула,  оглядывая решение издали,  пришел темный от злости Хунта.  Глядя
мне в ноги, голосом сухим и неприятным он осведомился, с каких это пор я
перестал  разбирать его почерк.  Это чрезвычайно напоминает ему саботаж,
сообщил он.
     Я с умилением смотрел на него.
     - Кристобаль Хозевич, - сказал я. - Я ее все-таки решил. Вы были
совершенно  правы.  Пространство заклинаний действительно можно свернуть
по любым четырем переменным.
     Он поднял, наконец, глаза и посмотрел на меня. Наверное, у меня был

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.