Случайный афоризм
Графоман: человек, которого следовало бы научить читать, но не писать. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Ездил на Николаевский вокзал.
     Очень,  даже слишком, солнечно и легкий мороз.  С  горы  за
Мясницкими  воротами — сизая даль, груды домов, золотые  маковки
церквей. Ах, Москва! На площади перед вокзалом тает, вся площадь
блещет золотом, зеркалами. Тяжкий и сильный вид ломовых подвод с
ящиками.  Неужели  всей  этой  силе,  избытку  конец?  Множество
мужиков,  солдат  в разных, в каких попало шинелях  и  с  разным
оружием  — кто с саблей на боку, кто с винтовкой, кто с огромным
револьвером  у  пояса... Теперь хозяева всего этого,  наследники
этого колоссального наследства — они...
     В трамвае, конечно, давка.
     Две старухи яростно бранят «правительство»:
     —  Дают, глаза их накройся, по осьмушке сухарей, небось год
валялись, пожуешь — вонь, душа горит!
     Рядом  с  ними  мужик, тупо слушает, тупо глядит,  странно,
мертво,  идиотски улыбается. На коричневое лицо нависли  грязные
лохмотья белой маньчжурки. Глаза белые.
     А  среди  всех  прочих, сидящих и стоящих, возвышаясь  надо
всеми  на  целую  голову, стоит великан военный  в  великолепной
серой  шинели, туго перетянутой хорошим ремнем, в серой  круглой
военной   шапке,  как  носил  Александр  Третий.  Весь   крупен,
породист, блестящая коричневая борода лопатой, в руке в перчатке
держит Евангелие. Совершенно чужой всем, последний могикан.
     На обратном пути слепит идущая прямо на солнце улица. Вдруг
все  приподнимаются  и  смотрят: сцена древней  Москвы,  картина
Сурикова: толпа мужиков и баб в полушубках, окружившая мужика  в
армяке  цвета ржаного хлеба и в красной телячьей шапке,  который
поспешно  распрягает  лежащую  и бьющуюся  на  мостовой  лошадь;
громадные   набитые  соломой  розвальни,  оглобли  которых   она
безобразно вывернула, падая, взлезли на тротуар. Мужик орет всем
нутром: «Ребят, подцоби!» Но никто не трогается.
     В шесть вышли. Встретили М. Говорит, что только что слышал,
будто Кремль минируют, хотят взорвать при приходе немцев. Я  как
раз  смотрел  в  это  время  на удивительное  зеленое  небо  над
Кремлем, на старое золото его древних куполов... Великие князья,
терема,  Спас-на-Бору, Архангельский собор — до чего все родное,
кровное  и  только теперь как следует почувствованное,  понятое!
Взорвать? Все может быть. Теперь все возможно.
     Слухи:  через две недели будет монархия и правительство  из
Адрианова, Сандецкого и Мищенко; все лучшие гостиницы  готовятся
для немцев.
     Эсеры  будто бы готовят восстание. Солдаты будто бы  на  их
стороне.
     21 февраля.
     Была Каменская. Их выселяют, как и сотни прочих. Сроку дано
bqecn 48 часов, а их квартиру и в неделю не соберешь.
     Встретил  Сперанского. Говорит, что, по сведениям  «Русских
Ведомостей»,  в Петербург едет немецкая комиссия — для  подсчета
убытков,  которые  причинены  немецким  подданным,   и   что   в
Петербурге будет немецкая полиция; в Москве тоже будет  немецкая
полиция  и  уже  есть немецкий штаб; Ленин  в  Москве,  сидит  в
Кремле, поэтому-то и объявлен Кремль на осадном положении.
     22 февраля.
     Утром горестная работа: отбираем книги — что оставить,  что
продать (собираю деньги на отъезд).
     Юлию из «Власти Народа» передавали «самые верные сведения»:
Петербург объявлен вольным городом; градоначальником назначается
Луначарский.   (Градоначальник   Луначарский!)   Затем:   завтра
московские   банки   передаются  немцам;  немецкое   наступление
продолжается... Вообще черт ногу сломит!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.