Случайный афоризм
Поэт всегда прав. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

здесь  будет самый жаркий бой; большевики работают в контакте  с
монархистами и тузами из купцов; по согласию с Мирбахом,  решено
избрать  на  царство Самарина... С кем же в таком  случае  будет
жаркий бой?
     Ночью.
     Простясь  с  Чириковым,  встретил  на  Поварской  мальчишку
солдата,  оборванного, тощего, паскудного и  вдребезги  пьяного.
Ткнул мне мордой в грудь и, отшатнувшись назад, плюнул на меня и
сказал:
     — Деспот, сукин сын!
     Сейчас  сижу  и  разбираю  свои  рукописи,  заметки,—  пора
готовиться  на  юг,—  и как раз нахожу кое-какие  доказательства
своего «деспотизма». Вот заметка 22 февраля 15 года:
     —  Наша  горничная Таня, видимо, очень любит читать. Вынося
из-под   моего   письменного   стола   корзину   с   изорванными
черновиками,  кое-что отбирает, складывает и в свободную  минуту
читает,— медленно, с тихой улыбкой на лице. А попросить  у  меня
книжку  боится,  стесняется...  Как  жестоко,  отвратительно  мы
живем!
     Вот зима 16 года в Васильевском:
     —  Поздний  вечер,  сижу  и  читаю  в  кабинете,  в  старом
спокойном  кресле, в тепле и уюте, возле чудесной старой  лампы.
Входит  Марья  Петровна, подает измятый конверт из  грязно-серой
бумаги:
     — Прибавить просит. Совсем бесстыжий стал народ.
     Как всегда, на конверте ухарски написано лиловыми чернилами
рукой   измалковского  телеграфиста:  «Нарочному   уплатить   70
копеек».  И,  как  всегда, карандашом и очень грубо  цифра  семь
исправлена   на  восемь,  исправляет  мальчишка   этого   самого
«нарочного», то есть измалковской бабы Махоточки, которая  возит
нам  телеграммы. Встаю и иду через темную гостиную и темную залу
в  прихожую.  В прихожей, распространяя крепкий запах  овчинного
полушубка,  смешанный с запахом избы и мороза, стоит  закутанная
заиндевевшей шалью, с кнутом в руке, небольшая баба.
     —  Махоточка, опять приписала за доставку? И еще  прибавить
просишь?
     — Барин,— отвечает Махоточка, деревянным с морозу голосом,—
ты глянь, дорога-то какая. Ухаб на ухабе. Всю душу выбило. Опять
же  стыдь,  мороз, коленки с пару зашлись. Ведь  двадцать  верст
туда и назад...
     С  укоризной  качаю  головой, потом  сую  Махоточке  рубль.
Проходя назад по гостиной, смотрю в окна: ледяная месячная  ночь
так  и  сияет  на  снежном  дворе. И  тотчас  же  представляется
необозримое светлое поле, блестящая ухабистая дорога, промерзлые
розвальни,  стукающие по ней, мелко бегущая бокастая  лошаденка,
bq   обросшая   изморозью,  с  крупными,  серыми   от   изморози
ресницами...  О  чем  думает Махоточка,  сжавшись  от  холоду  и
огненного ветра, привалившись боком в угол передка?
     В  кабинете разрываю телеграмму: «Вместе со всей  Стрельной
пьем  славу  и  гордость  русской литературы!»  Вот  из-за  чего
двадцать верст стукалась Махоточка по ухабам.
     17 февраля.
     Вчера  журналисты в один голос говорили, что не верят,  что
мир с немцами действительно подписан.
     —  Не  представляю  себе,— говорил А. А.  Яблоновский,—  не
представляю подпись Гогенцоллерна рядом с подписью Бронштейна!
     Нынче  был в доме Зубова (на Поварской). Там Коля разбирает
какие-то  книги. Совсем весна, очень ярко от снега и солнца,—  в
ветвях берез, сине-голубое, оно особенно хорошо.
     В  половине  пятого  на  Арбатской площади,  залитой  ярким

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.