Случайный афоризм
Главным достоинством писателя является знание того, чего писать не нужно. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

разбойники.  Вы  посчитайте-ка, сколько их теперь  из  всех  нор
вылезло.  А как измываются над мирным жителем! Идет по  улице  и
вдруг: «Товарищ гражданин, который час?» А тот сдуру вынет  часы
и  брякнет: «Два часа с половиной».— «Как, мать твою  душу,  как
два  с  половиной,  когда теперь по-нашему,  по-советски,  пять?
Значит,  ты  старого режиму?» — Вырвет часы и об мостовую  трах!
Нет,  он  очень укрепился. А все прочие ослабели. Вы  взгляните,
как  прежний господин или дама теперь по улице идет: одет в  чем
попало,  воротничок смялся, щеки небритые, а дама без чулок,  на
anqs  ногу,  ведро  с водой через весь город  тащит,—  все  мол,
наплевать.  Да  я и про себя скажу: все чего-то ждешь,  никакого
дела делать не хочется. Даже и лето как будто еще не наступало.
                              —————
     Бог шельму метит. Еще в древности была всеобщая ненависть к
рыжим,  скуластым. Сократ видеть не мог бледных.  А  современная
уголовная  антропология установила: у огромного  количества  так
называемых  «прирожденных преступников» — бледные лица,  большие
скулы, грубая нижняя челюсть, глубоко сидящие глаза.
     Как  не  вспомнить  после  этого Ленина  и  тысячи  прочих?
(Впрочем,  уголовная  антропология отмечает  среди  прирожденных
преступников и особенно преступниц и резко противоположный  тип:
кукольное,  «ангельское» лицо, вроде того, что  было,  например,
когда-то у Коллонтай.)
     А    сколько   лиц   бледных,   скуластых,   с   разительно
асимметрическими  чертами  среди этих  красноармейцев  и  вообще
среди  русского  простонародья,— сколько их, этих атавистических
особей,  круто замешанных на монгольском атавизме! Весь, Мурома,
Чудь  белоглазая...  И  как раз именно из  них,  из  этих  самых
русичей,   издревле  славных  своей  антисоциальностью,   давших
столько «удалых разбойничков», столько бродяг, бегунов, а  потом
хитровцев,  босяков,  как  раз из  них  и  вербовали  мы  красу,
гордость  и надежду русской социальной революции. Что ж дивиться
результатам?
     Тургенев  упрекал Герцена: «Вы преклоняетесь перед тулупом,
видите в нем великую благодать, новизну и оригинальность будущих
форм». Новизна форм! В том-то и дело, что всякий русский бунт (и
особенно теперешний) прежде всего доказывает, до чего все  старо
на  Руси и сколь она жаждет прежде всего бесформенности.  Спокон
веку   были   «разбойнички»  муромские,  брянские,  саратовские,
бегуны, шатуны, бунтари против всех и вся, ярыги, голь кабацкая,
пустосвяты, сеятели всяческих лжей, несбыточных надежд  и  свар.
Русь  классическая  страна буяна. Был и святой  человек,  был  и
строитель, высокой, хотя и жестокой крепости. Но в какой  долгой
и непрестанной борьбе были они с буяном, разрушителем, со всякой
крамолой, сварой, кровавой «неурядицей и нелепицей»!
     Уголовная антропология выделяет преступников случайных: это
случайно  совершившие преступление, «люди, чуждые антисоциальных
инстинктов».  Но  совершенно другое,  говорит  она,  преступники
«инстинктивные». Эти всегда как дети, как животные, и главнейший
их признак, коренная черта — жажда разрушения, антисоциальность.
     Вот  преступница,  девушка. В детстве упорна,  капризна.  С
отрочества  у нее резко начинает проявляться воля к  разрушению:
рвет  книги,  бьет посуду, жжет свои платья. Она много  и  жадно
читает  и  любимое  ее  чтение — страстные,  запутанные  романы,
опасные  приключения, бессердечные и дерзкие подвиги. Влюбляется
в первого попавшегося, привержена дурным половым наклонностям. И
всегда  чрезвычайно  логична  в  речах,  ловко  сваливает   свои
поступки  на других, лжива так нагло, уверенно и чрезмерно,  что
парализует  сомнение  тех,  кому лжет.  Вот  преступник,  юноша.
Гостил  на даче у родных. Ломал деревья, рвал обои, бил  стекла,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.