Случайный афоризм
Книга так захватила его, что он захватил книгу. (Эмиль Кроткий)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     — Ну вот, кому же, как не тебе и быть там? Ты хозяин.
     Подумав и оживляясь все более:
     —  Да!  Это  было  бы дело! Я бы там свой  голос  за  людей
хорошего звания подавал. Я бы там поддержал благородных  лиц.  Я
бы  там  и  ваше потомство вспомнил. Я бы не дал у своих  господ
землю отбирать. А то он, депутат-то этот, себе нажить ничего  не
мог,  а  у  людей черт его несет отымать самохватом. Вон  у  нас
выбрали в волость, а какой он депутат? Ругается матерком, ничего
у  него нету, глаза пьяные, так и дышит огнем вонючим. Орет, а у
q`lncn и именья-то одна курица. Ему дай хоть сто десятин,  опять
через  два  дня «моряк» будет. Разве его можно со мной  сменить?
Копал,  копал  в бумагах, а ничего не нашел, стерва  поганая,  и
читать  ничего  не  может, не умеет,— какие такие  мы  читатели?
Всякая овца лучше накричит, чем я прочитаю!
     Беседует  со  мной  об  Учредительном  Собрании   и   самый
страстный на всей нашей деревне революционер Пантюшка. Но  и  он
говорит очень странные вещи:
     —  Я,  товарищ, сам социал-демократ, три года в Ростове-на-
Дону  всеми  газетами и журналами торговал, одного  «Сатирикону»
небось  тысяча  номеров через мои руки прошло, а все-таки  прямо
скажу: какой он черт министр, хоть Гвоздев этот-то самый? Я сер,
а  он-то много белее меня? Воротится, не хуже меня, в деревню, и
опять мы с ним одного сукна с онучей. Я вот лезу к вам нахрапом:
«товарищ,  товарищ», а, по совести сказать, меня за это  по  шее
надо. Вы вон в календарь зачислены, писатель знаменитый, с  вами
самый первый князь за стол может сесть по вашему дворянству, а я
что?  Я  и  то  мужикам говорю: эй, ребята, не промахнитесь!  Уж
кого,  говорю,  выбирать в это Учредительное  Собрание,  так  уж
понятно, товарища Бунина. У него там и знакомые хорошие найдутся
и пролезть он там может куда угодно...
     Вечером  у  В.  А. Розенберга. И опять: я  ему  об  успехах
добровольцев,  а  он  о  том,  что они  в  занятых  ими  городах
«насилуют свободу слова». Кусаться можно кинуться.
     Ночью.
     Вспомнилось: пришла весть с австрийского фронта, что  убили
Володьку. Старуха в полушубке (мать) второй день лежит ничком на
нарах,  даже  не  плачет. Отец притворяется веселым,  все  ходит
возле нее, без умолку и застенчиво говорит:
     —  Ну, и чудна ты, старуха! Ну, и чудна! А ты что ж думала,
они  смотреть  будут  на  наших? Ведь  он,  неприятель-то,  тоже
обороняется!  Без  этого нельзя! Ты бы сообразила  своей  глупой
головой: разве можно без этого?
     Жена  Володьки, молодая бабенка, все выскакивает  в  сенцы,
падает  там головой на что попало и кричит на разные  лады,  по-
собачьи воет. Он и к ней:
     —  Ну  вот,  ну вот! И эта тоже! Значит, ему не  надо  было
обороняться? Значит, надо было Володьке в ножки кланяться?
     И  Яков:  когда получил письмо, что его сына убили, сказал,
засмеявшись и как-то странно жмурясь:
     —  Ничего, ничего, Царство Небесная! Не тужу, не жалею! Это
Богу свеча, Алексеич! Богу свеча. Богу ладан!
     Но  истинно Бог и дьявол поминутно сменяются на Руси. Когда
мы  сидели в саду у шалаша, освещенного через сад теплым  низким
месяцем,  и  слушали, как из деревни доносится  крик,  вой  жены
Володьки, мещанин сказал:
     —  Ишь, стерва, раздолевается! Она не мужа жалеет, она  его
штуки жалеет...
     Я едва удержался, чтобы не дать ему со всего размаху палкой
по  башке. Но в шалаше, радуясь месяцу, нежно и звонко  закричал
петух, и мещанин сказал:

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.