Случайный афоризм
Роман, прожитый каждым индивидом, остается более грандиозным произведением, чем любое из произведений, когда-либо написанных на бумаге. Виктор Франкл
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

удержать  руку Кутона, а меня вытолкать за дверь, и я в  тот  же
день бежал из Парижа...
     Вот  каков, говорит Ленотр, был Кутон в свои добрые минуты.
А  в  Конвент  он  ездил, как открылось это только  недавно,  на
самокате. В июле 1889 года в Карнавалэ явилась молодая  женщина.
Она заявила хранителю музея, что она правнучка Кутона и жертвует
музею  то  самое кресло, на котором Кутон собственноручно  катал
себя   в  Конвент.  И  через  неделю  после  этого  кресло  было
доставлено  в  Карнавалэ, было распаковано —  «и  снова  увидало
парижское  солнце, то же самое термидорское солнце,  которое  не
грело  его  старого  дерева сто пять лет».  Оно  обито  бархатом
лимонного  цвета  и  движется при посредстве  рукояток  и  цепи,
соединенной с колесами.
     Кутон был полутруп. «Он был ослаблен ваннами, питался одним
телячьим  бульоном,  истощен был костоедом,  изнурен  постоянной
тошнотой   и   икотой».  Но  его  упорство,  его  энергия   были
неистощимы.  Революционная драма шла в бешеном  темпе.  «Все  ее
актеры были столь непоседливы, что всегда представляешь их  себе
только  в  движении, вскакивающими на трибуны,  мечущими  молнии
гнева, носящимися из конца в конец Франции — всё в жажде раздуть
бурю,  долженствующую истребить старый мир». И Кутон не отставал
от  них.  Каждый  день приказывал он поднимать  себя,  сажать  в
кресло,  «чудовищной силой воли заставлял свои  скрюченные  руки
ложиться  на двигатель, напоминающий ручку кофейной мельницы,  и
летел, среди тесноты и многолюдства Сент-Онорэ, в Конвент, чтобы
отправлять  людей  на  эшафот.  Должно  быть,  жуткое  это  было
зрелище,  вид этого человеческого обломка, который  несся  среди
толпы  на  своей  машине-трещотке, наклонив  вперед  туловище  с
завернутыми  в  одеяло мертвыми ногами, обливаясь  потом  и  все
время крича: ,,Сторонись!” — а толпа шарахалась в разные стороны
в  страхе  и  изумлении от противоположности между жалким  видом
этого калеки и тем ужасом, который вызывало одно его имя!»
                              —————
     «Стихийность» революции:
     В  меньшевистской  газете «Южный Рабочий»,  издававшейся  в
Одессе прошлой зимой, известный меньшевик Богданов рассказывал о
том,  как  образовался  знаменитый совет  рабочих  и  солдатских
депутатов:
     —  Пришли  Суханов-Гиммер и Стеклов,  никем  не  выбранные,
никем  не  уполномоченные, и объявили себя во  главе  этого  еще
несуществующего совета!
                              —————
     Гржебин  во  время  войны затеял патриотический  журнальчик
«Отечество». Призвал нас на собеседование. Был, между прочим, Ф.
Ф.  Кокошкин.  После  собеседования мы  ехали  с  ним  на  одном
извозчике.  Заговорили  о народе. Я не сказал  ничего  ужасного,
сказал  только, что народу уже надоела война и что все  газетные
крики  о том, что он рвется в бой, преступные враки. И вдруг  он
оборвал  меня со своей обычной корректностью, но на этот  раз  с
необычайной для него резкостью:
     —  Оставим этот разговор. Мне ваши взгляды на народ  всегда
казались — ну, извините, слишком исключительными, что ли...
     Я  посмотрел  на  него с удивлением и  почти  ужасом.  Нет,
подумал я, даром наше благородство нам не пройдет!
     Благородство  это  полагалось по штату,  и  его  наигрывали
себе,  за  него срывали рукоплескания, им торговали. И вот  рота
мальчишек  из  всякой науськанной и не желавшей  идти  на  фронт
сволочи  явилась  к  Думе — и мы, «доверием  и  державной  волей
народы  облеченные»,  закричали на  весь  мир,  что  совершилась
великая российская революция, что народ теперь голову сложит  за

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.