Случайный афоризм
Писатель, если он хорошо трудится, невольно воспитывает многих своих читателей. Эрнест Хемингуэй
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

нетерпеливого ожидания хоть какой-нибудь развязки — и  никак  не
можешь.  Особенно  ужасна жажда, чтобы как можно  скорее  летели
дни.
     Резолюция полка имени какого-то Старостина:
     «Заявляем,  что  все как один пойдем в  бой  против  нового
некоронованного палача Григорьева, который снова желает, подобно
пауку, сосать для пьянства и разгула все наши силы!»
     Арестован     одесский    комитет    «Русского     народно-
государственного   союза»  (16  человек,  среди   них   какой-то
профессор) и вчера ночью весь расстрелян, «ввиду явной  активной
действительности, угрожающей мирному спокойствию населения».
     О спокойствии населения, видите ли, заботятся!
     Были  у  Варшавских.  Возвращались  по  темному  городу;  в
улицах,  полных  сумраком, не так, как днем  или  при  свете,  а
гораздо явственнее сыплется стук шагов.
     4 мая.
     Погода  улучшается.  Двор под синим  небом,  с  праздничной
весенней  зеленью деревьев, с ярко белеющей за ней стеной  дома,
испещренной пятнами тени. Въехал во двор красноармеец,  привязал
к  дереву своего жеребца, черного, с волнистым хвостом до земли,
с полосами блеска на крупе, на плечах — стало еще лучше. Евгений
играет в столовой на пианино. Боже мой, как больно!
     Были  у  В.  А. Розенберга. Служит в кооперативе,  живет  в
одной  комнате  вместе с женой; пили жидкий чай с мелким  сорным
изюмом,  при  жалкой  лампочке... Вот тебе  и  редактор,  хозяин
«Русских  Ведомостей»! Со страстью говорил  «об  ужасах  царской
цензуры».
     5 мая.
     Видел  себя во сне в море, бледно-молочной, голубой  ночью,
видел бледно-розовые огни какого-то парохода и говорил себе, что
надо запомнить, что они бледно-розовые. К чему теперь все это?
     Аншлаг «Голоса Красноармейца»:
     «Смерть  погромщикам! Враги народа хотят потопить революцию
в  еврейской крови, хотят, чтобы господа жили в писаных хоромах,
а  мужики  в хлеву, на гнойниках с коровами, гнули свои спинушки
для дармоедов-лежебоков...»
     Во  дворе  у  нас  женится милиционер. Венчаться  поехал  в
карете. Для пира привезли 40 бутылок вина, а вино еще месяца два
тому  назад  стоило за бутылку рублей 25. Сколько же  оно  стоит
теперь, когда оно запрещено и его можно доставать только тайком?
     Статья  Подвойского  в киевских «Известиях»:  «Если  черным
шакалам,  слетевшимся в Румынии, удастся выполнить свои замыслы,
то  решится судьба мировой революции... Черная банда негодяев...
Хищные  когти  румынского  короля и помещиков...»  Затем  призыв
Раковского,  где, между прочим, есть такое место: «К  сожалению,
украинская деревня осталась такой же, какой ее описывал Гоголь —
невежественной, антисемитской, безграмотной... Среди  комиссаров
взяточничество, поборы, пьянство, нарушение на каждом шагу  всех
основ  права... Советские работники выигрывают и  проигрывают  в
карты тысячи, пьянством поддерживают винокурение...»
     А  вот новое произведение Горького, его речь, сказанная  им
на  днях  в  Москве на съезде Третьего Интернационала. Заглавие:
«День великой лжи». Содержание:
     «Вчера был день великой лжи. Последний день ее власти.
     Издревле, точно пауки, люди заботливо плели крепкую паутину
осторожной  мещанской  жизни, все более пропитывая  ее  ложью  и
жадностью.  Незыблемой истиной считалась циничная ложь:  человек
должен питаться плотью и кровью ближнего.
     И  вот вчера дошли по этому пути до безумия общеевропейской
войны, кошмарное зарево ее сразу осветило всю безобразную наготу

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.