Случайный афоризм
Пока автор жив, мы оцениваем его способности по худшим книгам; и только когда он умер - по лучшим. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

теперь,  когда  раскрылась такая несказанно  страшная  правда  о
человеке?
     Все  будет  забыто  и  даже  прославлено!  И  прежде  всего
литература поможет, которая что угодно исказит, как это сделало,
например, с французской революцией то вреднейшее на земле племя,
что  называется  поэтами, в котором на одного истинного  святого
всегда   приходится   десять  тысяч  пустосвятов,   выродков   и
шарлатанов.
                          Блажен, кто посетил сей мир
                          В его минуты роковые!
     Да,  мы надо всем, даже и над тем несказанным, что творится
сейчас,  мудрим,  философствуем. Все-то  у  нас  не  веревка,  а
«вервие», как у того крыловского мудреца, что полетел в яму,  но
и в яме продолжал свою элоквенцию. Ведь вот и до сих пор спорим,
например, о Блоке: впрямь его ярыги, убившие уличную девку, суть
апостолы  или  все-таки  не совсем? Михрютка,  дробящий  дубиной
венецианское зеркало, у нас непременно гунн, скиф, и  мы  вполне
утешаемся, налепив на него этот ярлык.
     Вообще,  литературный подход к жизни  просто  отравил  нас.
Что,  например,  сделали мы с той громадной  и  разнообразнейшей
жизнью,   которой  жила  Россия  последнее  столетие?   Разбили,
разделили  ее на десятилетия — двадцатые, тридцатые,  сороковые,
шестидесятые   годы  —  и  каждое  десятилетие  определили   его
литературным героем: Чацкий, Онегин, Печорин, Базаров... Это  ли
не курам на смех, особенно ежели вспомнить, что героям этим было
одному  «осьмнадцать» лет, другому девятнадцать, третьему самому
qr`pxels двадцать!
                              —————
     Газеты зовут в поход на Европу. Вспомнилось: осень 14 года,
собрание   московских  интеллигентов  в  Юридическом   Обществе.
Горький, зеленея от волнения, говорил речь:
     —  Я боюсь русской победы, того, что дикая Россия навалится
стомиллионным брюхом на Европу!
     Теперь это брюхо большевицкое, и он уже не боится.
     Рядом с этим есть в газетах и «предупреждение». «В связи  с
полным истощением топлива электричества скоро не будет». Итак, в
один  месяц  все  обработали: ни фабрик, ни железных  дорог,  ни
трамваев, ни воды, ни хлеба, ни одежды — ничего!
     Да, да — «вот выйдут семь коров тощих и пожрут семь тучных,
но сами от того не станут тучнее».
     Сейчас  (одиннадцатый час, ночь) открыл окно,  выглянул  на
улицу:  луна  низко, за домами, нигде ни души и  так  тихо,  что
слышно,  как где-то на мостовой грызет кость собака,—  и  откуда
только  могла  она  взять эту кость? Вот дожили,  —  даже  кости
дивишься!
     Перечитываю «Обрыв». Длинно, но как умно, крепко.  Все-таки
делаю  усилие,  чтобы  читать — так противны  теперь  эти  Марки
Волоховы.  Сколько хамов пошло от этого Марка! «Что  же  это  вы
залезли  в чужой сад и едите чужие яблоки?» — «А что это значит:
чужой,  чужие? И почему мне не есть, если хочется?» Марк истинно
гениальное  создание, и вот оно, изумительное  дело  художников:
так   чудесно  схватывает,  концентрирует  и  воплощает  человек
типическое, рассеянное в воздухе, что во сто крат усиливает  его
существование  и  влияние — и часто совершенно  наперекор  своей
задаче.  Хотел  высмеять  пережиток рыцарства  —  и  сделал  Дон
Кихота, и уже не от жизни, а от этого несуществующего Дон Кихота
начинают  рождаться  сотни  живых  Дон-Кихотов.  Хотел   казнить
марковщину — и наплодил тысячи Марков, которые плодились уже  не
от  жизни, а от книги.— Вообще, как отделить реальное  от  того,
что   дает  книга,  театр,  кинематограф?  Очень  многие   живые

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.