Случайный афоризм
То, что написано без усилий, читается, как правило, без удовольствия. Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Подумать  только: надо еще объяснять то тому,  то  другому,
почему  именно  не  пойду я служить в какой-нибудь  Пролеткульт!
Надо еще доказывать, что нельзя сидеть рядом с чрезвычайкой, где
чуть  не каждый час кому-нибудь проламывают голову, и просвещать
насчет  «последних  достижений  в инструментовке  стиха»  какую-
нибудь  хряпу с мокрыми от пота руками! Да порази ее проказа  до
семьдесят  седьмого  колена,  если  она  даже  и  «антерисуется»
стихами!
     Вообще,  теперь  самое страшное, самое ужасное  и  позорное
даже  не  сами  ужасы  и позоры, а то, что надо  разъяснять  их,
спорить о том, хороши они или дурны. Это ли не крайний ужас, что
я  должен доказывать, например, то, что лучше тысячу раз околеть
с  голоду, чем обучать эту хряпу ямбам и хореям, дабы она  могла
воспевать, как ее сотоварищи грабят, бьют, насилуют, пакостят  в
церквах, вырезывают ремни из офицерских спин, венчают с кобылами
священников!
     Кстати  об  одесской чрезвычайке. Там теперь  новая  манера
пристреливать — над клозетной чашкой.
     А   у   «председателя»  этой  чрезвычайки,   у   Северного,
«кристальная  душа», по словам Волошина. А  познакомился  с  ним
Волошин,—  всего несколько дней тому назад,— «в  гостиной  одной
хорошенькой женщины».
                              —————
     Анюта говорит:
     — Пригнали красноармейцев из России.
     Знаю,  уже некоторых видел. Нынче встретил опять  одного  —
толстомордого,   коротконогого,   у   которого   при   разговоре
ondmhl`erq  левый угол губы. Страшный тип. Я был над  спуском  в
порт  в конце Торговой, он лежал с другим солдатом на ограде,  с
обезьяньей  быстротой щелкал подсолнухами, исподлобья поглядывая
на  меня.  Зачем  я, несчастный, хожу туда? Смотреть  на  пустой
рейд, на море, все тая надежду на спасение с той стороны!
     Кончил воспоминания Булгакова. Толстой говорил ему:
     —  Курсистки, читающие Горького и Андреева, искренно верят,
что  не могут постигнуть их глубины... Прочел пролог к «Анатэме»
—  полная бессмыслица... Что у них у всех в головах, у всех этих
Брюсовых, Белых?
     Чехов   тоже  не  понимал,  что.  На  людях  говорил,   что
«чудесно»,  а  дома  хохотал:  «Ах,  такие  сякие!   Их   бы   в
арестантские  роты  отдать!»  И  про  Андреева:  «Прочитаю   две
страницы,— надо два часа гулять на свежем воздухе!»
     Толстой говорил:
     —  Теперь успех в литературе достигается только глупостью и
наглостью.
     Он забыл помощь критиков.
     Кто они, эти критики?
     На   врачебный  консилиум  зовут  врачей,  на   юридическую
консультацию — юристов, железнодорожный мост оценивают инженеры,
дом  —  архитекторы, а вот художество всякий, кто  хочет,  люди,
часто совершенно противоположные по натуре всякому художеству. И
слушают  только  их. А отзыв Толстых в грош не ставится,—  отзыв
как  раз тех, которые прежде всего обладают огромным критическим
чутьем, ибо написание каждого слова в «Войне и мире» есть  в  то
же  самое  время  и  строжайшее  взвешивание,  тончайшая  оценка
каждого слова.
                              —————
     Когда  совсем падаешь духом от полной безнадежности, ловишь
себя на сокровенной мечте, что все-таки настанет же когда-нибудь
день  отмщения  и общего, всечеловеческого проклятия  теперешним
дням.  Нельзя быть без этой надежды. Да, но во что можно  верить

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.