Случайный афоризм
Очень оригинальный человек часто бывает банальным писателем и наоборот. Лев Шестов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Полифемовичем) были оба тоже довольно прожорливы и весьма сильны
своим одноглазием. И тот и другой некоторое время казались  всем
только   площадными  шутами.  Но  недаром  Маяковский   назвался
футуристом,  то  есть  человеком будущего:  полифемское  будущее
России   принадлежало   несомненно  им,   Маяковским,   Лениным.
Маяковский  утробой  почуял, во что  вообще  превратится  вскоре
русский  пир тех дней и как великолепно заткнет рот всем  прочим
трибунам  Ленин  с  балкона Кшесинской:  еще  великолепнее,  чем
сделал  это он сам, на пиру в честь готовой послать нас к  черту
Финляндии!
     В  мире была тогда Пасха, весна, и удивительная весна, даже
в  Петербурге стояли такие прекрасные дни, каких не запомнишь. А
надо  всеми  моими  тогдашними чувствами  преобладала  безмерная
печаль. Перед отъездом был я в Петропавловском соборе. Все  было
настежь — и крепостные ворота, и соборные двери. И всюду  бродил
праздный народ, посматривая и поплевывая семечками. Походил и  я
по  собору,  посмотрел  на  царские  гробницы,  земным  поклоном
простился  с ними, а выйдя на паперть, долго стоял в оцепенении:
вся   безграничная  весенняя  Россия  развернулась  перед   моим
умственным взглядом. Весна, пасхальные колокола звали к чувствам
радостным, воскресным. Но зияла в мире необъятная могила. Смерть
была в этой весне, последнее целование...
                              —————
     «Разочарования,— говорит Герцен,— мир не  знал  до  великой
французской революции, скепсис пришел вместе с республикой  1792
года».
     Что   до  нас,  то  мы  должны  унести  с  собой  в  могилу
разочарование величайшее в мире.
                              —————
     Перечитал   написанное.  Нет,  вероятно,  еще  можно   было
qo`qrhq|.  Разврат  тогда  охватил еще  только  главным  образом
города.  В деревне был еще некоторый разум, стыд. Вспомнил  свои
прежние  записи, вынул и развернул: вот, например,  5  мая  1917
года:
     Был  на  мельнице.  Много мужиков, несколько  баб.  Громкий
разговор под шум мельницы. Возле притолоки, прислонясь к  ней  и
внимательно  слушая Колю, наклонив ухо и глядя  в  землю,  стоит
высокий мужик с опущенными плечами, с черной курчавой бородой  и
нежным  румянцем,  уходящим в волосы. Шапка надвинута  на  белый
хрящ  носа. Коля рассказывает, что солдаты никого не признают  и
уходят с фронта. Мужик вдруг встрепенулся и, уставившись в  него
черными блестящими глазами, яростно заговорил:
     —  Вот,  вот! Вот они, сукины дети! Кто их распустил?  Кому
они тут нужны? Их, сукиных детей, арестовать надо!
     В  это  время,  верхом  на серой лошади,  подъехал  молодой
солдат  в  хаки и стеганых штанах, напевая и насвистывая.  Мужик
кинулся на него:
     —  Вот  он!  Видишь,  катается! Кто его пустил?  Зачем  его
собирали, зачем его обряжали?
     Солдат  слез, привязал лошадь и на раскоряченных  ногах,  с
притворно беззаботным видом, вошел в мельницу.
     —  Что ж мало навоевал?— закричал за ним мужик.— Ты что  ж,
казенную  шапку,  казенные портки надел дома сидеть?  (Солдат  с
неловкой  улыбкой  обернулся.) Ты бы уж  лучше  совсем  туда  не
ездил,  сволочь  ты этакая! Возьму вот, сдеру с  тебя  портки  и
сапоги  да  головой об стену! Рад, что начальства теперь  у  вас
нету, подлец! Зачем тебя отец с матерью кормили?
     Мужики подхватили, подняли общий негодующий крик.
     Солдат  с  неловкой усмешкой, стараясь быть  презрительным,
пожимал плечами.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.