Случайный афоризм
Плохи, согласен, стихи, но кто их читать заставляет? Овидий
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

предостережении  какой-нибудь «Новой Жизни» со стороны  «царских
опричников», что бы вы сделали со мной теперь, захватив меня  за
этим преступным писанием при вонючем каганце, или на том, как  я
буду воровски засовывать это писание в щели карниза?
                              —————
     Прав был дворник (Москва, осень 17 года):
     —  Нет,  простите! Наш долг был и есть — довести страну  до
учредительного собрания!
     Дворник,  сидевший у ворот и слышавший эти горячие  слова,—
мимо него быстро шли и спорили,— горестно покачал головой:
     — До чего в самом деле довели, сукины дети!
                              —————
     —  Сперва  меньшевики, потом грузовики, потом большевики  и
броневики...
     Грузовик  —  каким страшным символом остался  он  для  нас,
сколько   этого  грузовика  в  наших  самых  тяжких  и   ужасных
воспоминаниях! С самого первого дня своего связалась революция с
этим   ревущим   и  смердящим  животным,  переполненным   сперва
истеричками  и  похабной  солдатней  из  дезертиров,   а   потом
отборными каторжанами.
     Вся грубость современной культуры и ее «социального пафоса»
воплощены в грузовике.
                              ————
     Говорит,  кричит, заикаясь, со слюной во рту, глаза  сквозь
криво  висящее  пенсне  кажутся  особенно  яростными.  Галстучек
высоко  вылез  сзади  на  грязный  бумажный  воротничок,   жилет
донельзя  запакощенный, на плечах кургузого пиджачка —  перхоть,
сальные  жидкие  волосы всклокочены... И меня уверяют,  что  эта
гадюка  одержима  будто  бы «пламенной,  беззаветной  любовью  к
человеку», «жаждой красоты, добра и справедливости»!
     А его слушатели?
     Весь  день  праздно стоящий с подсолнухами в  кулаке,  весь
день   механически   жрущий  эти  подсолнухи  дезертир.   Шинель
внакидку,  картуз  на затылок. Широкий, коротконогий.  Спокойно-
нахален,  жрет  и  от  времени до времени  задает  вопросы,—  не
говорит, а все только спрашивает, и ни единому ответу не  верит,
во  всем подозревает брехню. И физически больно от отвращения  к
нему,  к  его толстым ляжкам в толстом зимнем хаки,  к  телячьим
ресницам, к молоку от нажеванных подсолнухов на молодых, животно-
oepbna{rm{u губах.
                              —————
     «Российская история» Татищева:
     «Брат  на брата, сыневе против отцев, рабы на господ,  друг
другу ищут умертвить единого ради корыстолюбия, похоти и власти,
ища  брат  брата  достояния лишить, не  ведущие,  яко  премудрый
глаголет: ища чужого, о своем в оный день возрыдает...»
     А  сколько  дурачков  убеждено, что  в  российской  истории
произошел великий «сдвиг» к чему-то будто бы совершенно  новому,
доселе небывалому!
     Вся  беда (и страшная), что никто даже малейшего подлинного
понятия о «российской истории» не имел.
     20 апреля.
     Кинулся   к  газетам  —  ничего  особенного.  «В  ровенском
направлении   попытка  противника...»  Кто  же,  наконец,   этот
противник?
     Тон  газет все тот же,— высокопарно-площадной жаргон,—  все
те  же угрозы, остервенелое хвастовство, и все так плоско, лживо
так  явно,  что  не веришь ни единому слову и  живешь  в  полной
отрезанности от мира, как на каком-то Чертовом острове.
     Анюта  говорит,  что  уже два дня не выдают  даже  и  этого

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.