Случайный афоризм
Книга - друг одинокого, а библиотека - убежище бездомного. (Стефан Витвицкий)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

предостережении  какой-нибудь «Новой Жизни» со стороны  «царских
опричников», что бы вы сделали со мной теперь, захватив меня  за
этим преступным писанием при вонючем каганце, или на том, как  я
буду воровски засовывать это писание в щели карниза?
                              —————
     Прав был дворник (Москва, осень 17 года):
     —  Нет,  простите! Наш долг был и есть — довести страну  до
учредительного собрания!
     Дворник,  сидевший у ворот и слышавший эти горячие  слова,—
мимо него быстро шли и спорили,— горестно покачал головой:
     — До чего в самом деле довели, сукины дети!
                              —————
     —  Сперва  меньшевики, потом грузовики, потом большевики  и
броневики...
     Грузовик  —  каким страшным символом остался  он  для  нас,
сколько   этого  грузовика  в  наших  самых  тяжких  и   ужасных
воспоминаниях! С самого первого дня своего связалась революция с
этим   ревущим   и  смердящим  животным,  переполненным   сперва
истеричками  и  похабной  солдатней  из  дезертиров,   а   потом
отборными каторжанами.
     Вся грубость современной культуры и ее «социального пафоса»
воплощены в грузовике.
                              ————
     Говорит,  кричит, заикаясь, со слюной во рту, глаза  сквозь
криво  висящее  пенсне  кажутся  особенно  яростными.  Галстучек
высоко  вылез  сзади  на  грязный  бумажный  воротничок,   жилет
донельзя  запакощенный, на плечах кургузого пиджачка —  перхоть,
сальные  жидкие  волосы всклокочены... И меня уверяют,  что  эта
гадюка  одержима  будто  бы «пламенной,  беззаветной  любовью  к
человеку», «жаждой красоты, добра и справедливости»!
     А его слушатели?
     Весь  день  праздно стоящий с подсолнухами в  кулаке,  весь
день   механически   жрущий  эти  подсолнухи  дезертир.   Шинель
внакидку,  картуз  на затылок. Широкий, коротконогий.  Спокойно-
нахален,  жрет  и  от  времени до времени  задает  вопросы,—  не
говорит, а все только спрашивает, и ни единому ответу не  верит,
во  всем подозревает брехню. И физически больно от отвращения  к
нему,  к  его толстым ляжкам в толстом зимнем хаки,  к  телячьим
ресницам, к молоку от нажеванных подсолнухов на молодых, животно-
oepbna{rm{u губах.
                              —————
     «Российская история» Татищева:
     «Брат  на брата, сыневе против отцев, рабы на господ,  друг
другу ищут умертвить единого ради корыстолюбия, похоти и власти,
ища  брат  брата  достояния лишить, не  ведущие,  яко  премудрый
глаголет: ища чужого, о своем в оный день возрыдает...»
     А  сколько  дурачков  убеждено, что  в  российской  истории
произошел великий «сдвиг» к чему-то будто бы совершенно  новому,
доселе небывалому!
     Вся  беда (и страшная), что никто даже малейшего подлинного
понятия о «российской истории» не имел.
     20 апреля.
     Кинулся   к  газетам  —  ничего  особенного.  «В  ровенском
направлении   попытка  противника...»  Кто  же,  наконец,   этот
противник?
     Тон  газет все тот же,— высокопарно-площадной жаргон,—  все
те  же угрозы, остервенелое хвастовство, и все так плоско, лживо
так  явно,  что  не веришь ни единому слову и  живешь  в  полной
отрезанности от мира, как на каком-то Чертовом острове.
     Анюта  говорит,  что  уже два дня не выдают  даже  и  этого

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.