Случайный афоризм
Писатель - это человек, которому язык является как проблема и который ощущает глубину языка, а вовсе не его инструментальность или красоту. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

со  мной  все,  что  угодно,  совершенно  безнаказанно,—  толпа,
окружавшая нас, и газетчик сразу же оказались на его стороне: «В
самом деле, товарищ, вы что же это брезгуете народной газетой  в
интересах трудящихся масс? Вы, значит, контрреволюционер?» — Как
они одинаковы, все эти революции! Во время французской революции
тоже  сразу  была  создана целая бездна  новых  административных
учреждений,  хлынул  целый  потоп  декретов,  циркуляров,  число
комиссаров,—   непременно  почему-то   комиссаров,—   и   вообще
всяческих властей стало несметно, комитеты, союзы, партии росли,
как  грибы,  и  все  «пожирали друг друга»,  образовался  совсем
новый,   особый   язык,  «сплошь  состоящий  из  высокопарнейших
восклицаний  вперемешку  с  самой  площадной  бранью  по  адресу
грязных  остатков  издыхающей тирании...»  Все  это  повторяется
потому  прежде  всего,  что  одна из  самых  отличительных  черт
революций  — бешеная жажда игры, лицедейства, позы, балагана.  В
человеке просыпается обезьяна.
                              —————
     Ах,  эти  сны  про  смерть! Какое  вообще  громадное  место
занимает  смерть  в нашем и без того крохотном существовании!  А
про  эти  годы  и  говорить нечего: день и ночь  живем  в  оргии
смерти.  И  все  во  имя «светлого будущего», которое  будто  бы
должно   родиться   именно  из  этого  дьявольского   мрака.   И
образовался  на земле уже целый легион специалистов, подрядчиков
по  устроению  человеческого благополучия. «А в  каком  же  году
наступит  оно, это будущее?» — как спрашивает звонарь у  Ибсена.
Всегда  говорят, что вот-вот: «Это будет последний и решительный
бой!» — Вечная сказка про красного бычка.
                              —————
     Ночью   лил   дождь.   День  серый,  прохладный.   Деревцо,
зазеленевшее  у  нас во дворе, побледнело. И  весна-то  какая-то
окаянная! Главное — совсем нет чувства весны. Да и на что  весна
теперь?
     Все слухи и слухи. Жизнь в непрестанном ожидании (как и вся
прошлая зима здесь, в Одессе, и позапрошлая в Москве, когда  все
так  ждали немцев, спасения от них). И это ожидание чего-то, что
вот-вот  придет  и все разрешит, сплошное и неизменно-напрасное,
конечно, не пройдет нам даром, изувечит наши души, если даже  мы
и  выживем.  А  за всем тем, что было бы, если бы не  было  даже
ожидания, то есть надежды?
     «Боже мой, в какой век повелел Ты родиться мне!»
     13 апреля.
     Вчера  долго  сидел  у  нас поэт  Волошин.  Нарвался  он  с
предложением  своих услуг («по украшению города к первому  мая»)
sf`qmn.  Я  его  предупреждал: не бегайте к ним, это  не  только
низко,  но  и  глупо, они ведь отлично знают, кто  вы  были  еще
вчера. Нес в ответ чепуху: «Искусство вне времени, вне политики,
я  буду участвовать в украшении только как поэт и как художник».
В  украшении  чего?  Виселицы, да еще  и  собственной?  Все-таки
побежал.  А  на другой день в «Известиях»: «К нам  лез  Волошин,
всякая  сволочь  спешит  теперь  примазаться  к  нам...»  Теперь
Волошин  хочет  писать «письмо в редакцию», полное  благородного
негодования. Еще глупей.
     Слухи и слухи. Петербург взят финнами. Колчак взял Сызрань,
Царицын...  Гинденбург идет не то на Одессу, не то на  Москву...
Все-то  мы ждем помощи от кого-нибудь, от чего-нибудь, от  чуда,
от  природы! Вот теперь ходим ежедневно на Николаевский бульвар:
не ушел ли, избавь Бог, французский броненосец, который зачем-то
маячит на рейде и при котором все-таки как будто легче.
     15 апреля.
     Десять месяцев тому назад ко мне приходил какой-то Шпан, на

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.