Случайный афоризм
Всякий писатель может сказать: на безумие не способен, до здоровья не снисхожу, невротик есмь. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

со  мной  все,  что  угодно,  совершенно  безнаказанно,—  толпа,
окружавшая нас, и газетчик сразу же оказались на его стороне: «В
самом деле, товарищ, вы что же это брезгуете народной газетой  в
интересах трудящихся масс? Вы, значит, контрреволюционер?» — Как
они одинаковы, все эти революции! Во время французской революции
тоже  сразу  была  создана целая бездна  новых  административных
учреждений,  хлынул  целый  потоп  декретов,  циркуляров,  число
комиссаров,—   непременно  почему-то   комиссаров,—   и   вообще
всяческих властей стало несметно, комитеты, союзы, партии росли,
как  грибы,  и  все  «пожирали друг друга»,  образовался  совсем
новый,   особый   язык,  «сплошь  состоящий  из  высокопарнейших
восклицаний  вперемешку  с  самой  площадной  бранью  по  адресу
грязных  остатков  издыхающей тирании...»  Все  это  повторяется
потому  прежде  всего,  что  одна из  самых  отличительных  черт
революций  — бешеная жажда игры, лицедейства, позы, балагана.  В
человеке просыпается обезьяна.
                              —————
     Ах,  эти  сны  про  смерть! Какое  вообще  громадное  место
занимает  смерть  в нашем и без того крохотном существовании!  А
про  эти  годы  и  говорить нечего: день и ночь  живем  в  оргии
смерти.  И  все  во  имя «светлого будущего», которое  будто  бы
должно   родиться   именно  из  этого  дьявольского   мрака.   И
образовался  на земле уже целый легион специалистов, подрядчиков
по  устроению  человеческого благополучия. «А в  каком  же  году
наступит  оно, это будущее?» — как спрашивает звонарь у  Ибсена.
Всегда  говорят, что вот-вот: «Это будет последний и решительный
бой!» — Вечная сказка про красного бычка.
                              —————
     Ночью   лил   дождь.   День  серый,  прохладный.   Деревцо,
зазеленевшее  у  нас во дворе, побледнело. И  весна-то  какая-то
окаянная! Главное — совсем нет чувства весны. Да и на что  весна
теперь?
     Все слухи и слухи. Жизнь в непрестанном ожидании (как и вся
прошлая зима здесь, в Одессе, и позапрошлая в Москве, когда  все
так  ждали немцев, спасения от них). И это ожидание чего-то, что
вот-вот  придет  и все разрешит, сплошное и неизменно-напрасное,
конечно, не пройдет нам даром, изувечит наши души, если даже  мы
и  выживем.  А  за всем тем, что было бы, если бы не  было  даже
ожидания, то есть надежды?
     «Боже мой, в какой век повелел Ты родиться мне!»
     13 апреля.
     Вчера  долго  сидел  у  нас поэт  Волошин.  Нарвался  он  с
предложением  своих услуг («по украшению города к первому  мая»)
sf`qmn.  Я  его  предупреждал: не бегайте к ним, это  не  только
низко,  но  и  глупо, они ведь отлично знают, кто  вы  были  еще
вчера. Нес в ответ чепуху: «Искусство вне времени, вне политики,
я  буду участвовать в украшении только как поэт и как художник».
В  украшении  чего?  Виселицы, да еще  и  собственной?  Все-таки
побежал.  А  на другой день в «Известиях»: «К нам  лез  Волошин,
всякая  сволочь  спешит  теперь  примазаться  к  нам...»  Теперь
Волошин  хочет  писать «письмо в редакцию», полное  благородного
негодования. Еще глупей.
     Слухи и слухи. Петербург взят финнами. Колчак взял Сызрань,
Царицын...  Гинденбург идет не то на Одессу, не то на  Москву...
Все-то  мы ждем помощи от кого-нибудь, от чего-нибудь, от  чуда,
от  природы! Вот теперь ходим ежедневно на Николаевский бульвар:
не ушел ли, избавь Бог, французский броненосец, который зачем-то
маячит на рейде и при котором все-таки как будто легче.
     15 апреля.
     Десять месяцев тому назад ко мне приходил какой-то Шпан, на

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.