Случайный афоризм
Истина, образование и улучшение человечества должны быть главными целями писателя. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                         МОСКВА, 1918 г.
     1 января (старого стиля).
     Кончился  этот проклятый год. Но что дальше?  Может,  нечто
еще более ужасное. Даже наверное так.
     А   кругом   нечто  поразительное:  почти   все   почему-то
необыкновенно веселы,— кого ни встретишь на улице, просто сияние
от лица исходит:
     —  Да  полно вам, батенька! Через две-три недели самому  же
совестно будет...
     Бодро  с  веселой нежностью (от сожаления ко мне,  глупому)
тиснет руку и бежит дальше.
                              —————
     Нынче  опять  такая  же  встреча,— Сперанский  из  «Русских
Ведомостей».  А  после  него встретил в  Мерзляковском  старуху.
Остановилась, оперлась на костыль дрожащими руками и заплакала:
     —  Батюшка, возьми ты меня на воспитание! Куда ж нам теперь
деваться? Пропала Россия, на тринадцать лет, говорят, пропала!
     7 января.
     Был  на  заседании «Книгоиздательства писателей»,— огромная
новость: «Учредительное Собрание» разогнали!
     О  Брюсове: все левеет, «почти уже форменный большевик». Не
удивительно.  В  1904  году превозносил  самодержавие,  требовал
(совсем  Тютчев!)  немедленного взятия Константинополя.  В  1905
появился  с  «Кинжалом» в «Борьбе» Горького. С  начала  войны  с
немцами стал ура-патриотом. Теперь большевик.
     5 февраля.
     С  первого февраля приказали быть новому стилю. Так что по-
ихнему нынче уже восемнадцатое.
     Вчера  был  на  собрании  «Среды».  Много  было  «молодых».
Маяковский, державшийся, в общем, довольно пристойно,  хотя  все
время  с какой-то хамской независимостью, щеголявший стоеросовой
прямотой  суждений, был в мягкой рубахе без галстука и почему-то
с  поднятым воротником пиджака, как ходят плохо бритые личности,
живущие в скверных номерах, по утрам в нужник.
     Читали  Эренбург,  Вера Инбер. Саша Койранский  сказал  про
них:
                     Завывает Эренбург,
                     Жадно ловит
                     Инбер клич его,—
                     Ни Москва, ни Петербург
                     Не заменят им Бердичева.
     6 февраля.
     В  газетах — о начавшемся наступлении немцев. Все  говорят:
«Ах, если бы!»
     Ходили  на  Лубянку. Местами «митинги». Рыжий, в  пальто  с
каракулевым  круглым воротником, с рыжими кудрявыми  бровями,  с
qbefeb{aphr{l  лицом  в  пудре и с  золотыми  пломбами  во  рту,
однообразно,  точно  читая, говорит о несправедливостях  старого
режима.  Ему  злобно  возражает курносый  господин  с  выпуклыми
глазами. Женщины горячо и невпопад вмешиваются, перебивают  спор
(принципиальный,  по выражению рыжего) частностями,  торопливыми
рассказами из своей личной жизни, долженствующими доказать,  что
творится  черт  знает что. Несколько солдат, видимо,  ничего  не
понимают,   но,   как  всегда,  в  чем-то  (вернее,   во   всем)
сомневаются, подозрительно покачивают головами.
     Подошел  мужик, старик с бледными вздутыми щеками  и  седой
бородой  клином, которую он, подойдя, любопытно всунул в  толпу,
воткнул между рукавов двух каких-то все время молчавших,  только
слушавших  господ: стал внимательно слушать  и  себе,  но  тоже,
видимо,  ничего  не понимая, ничему и никому  не  веря.  Подошел

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.