Случайный афоризм
Вся великая литература и искусство - пропаганда. Джордж Бернард Шоу
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Михаил Булгаков

                            ЗАПИСКИ ЮНОГО ВРАЧА

           Сверка произведена по Собранию сочинений в пяти томах
               (Москва, Художественная литература, 1991г.).

                              ТЬМА ЕГИПЕТСКАЯ

  Где же весь мир в день моего рождения? Где электрические фонари Москвы?
Люди? Небо? За окошками нет ничего! Тьма...
  Мы отрезаны от людей. Первые керосиновые фонари от нас в девяти верстах
на станции железной дороги. Мигает там, наверное, фонарик, издыхает от
метели. Пройдет в полночь с воем скорый в Москву и даже не остановится - не
нужна ему забытая станция, погребенная в буране. Разве что занесет пути.
  Первые электрические фонари в сорока верстах, в уездном городе. Там
сладостная жизнь. Кинематограф есть, магазины. В то время как воет и валит
снег на полях, на экране, возможно, плывет тростник, качаются пальмы,
мигает тропический остров.
  Мы же одни.
  - Тьма египетская, - заметил фельдшер Демьян Лукич, приподняв штору.
  Выражается он торжественно, но очень метко. Именно - египетская.
  - Прошу еще по рюмочке, - пригласил я. (Ах, не осуждайте! Ведь врач,
фельдшер, две акушерки, ведь мы тоже люди! Мы не видим целыми месяцами
никого, кроме сотен больных. Мы работаем, мы погребены в снегу. Неужели же
нельзя нам выпить по две рюмки разведенного спирту по рецепту и закусить
уездными шпротами в день рождения врача?)
  - За ваше здоровье, доктор! - прочувственно сказал Демьян Лукич.
  - Желаем вам привыкнуть у нас! - сказала Анна Николаевна и, чокаясь,
поправила парадное свое платье с разводами.
  Вторая акушерка Пелагея Ивановна чокнулась, хлебнула, сейчас же присела на
корточки и кочергой пошевелила в печке. Жаркий блеск метнулся по нашим
лицам, в груди теплело от водки.
  - Я решительно не постигаю, - заговорил я возбужденно и глядя на тучу
искр, взметнувшихся под кочергой, - что эта баба сделала с белладонной.
Ведь это же кошмар!
  Улыбки заиграли на лицах фельдшера и акушерок.
  Дело было вот в чем. Сегодня на утреннем приеме в кабинет ко мне
протиснулась румяная бабочка лет тридцати. Она поклонилась акушерскому
креслу, стоящему за моей спиной, затем из-за пазухи достала широкогорлый
флакон и запела льстиво:
  - Спасибо вам, гражданин доктор, за капли. Уж так помогли, так помогли!..
Пожалуйте еще баночку.
  Я взял у нее из рук флакон, глянул на этикетку, и в глазах у меня
позеленело. На этикетке было написало размашистым почерком Демьяна Лукича.
Tinct. belladonn... и т.д. 16 декабря 1917 года.
  Другими словами, вчера я выписал бабочке порядочную порцию белладонны, а
сегодня, в день моего рождения, 17 декабря, бабочка приехала с сухим
флаконом и с просьбой повторить.
  - Ты... ты... все приняла вчера? - спросил я диким голосом.
  - Все, батюшка милый, все, - пела бабочка сдобным голосом, - дай вам бог
здоровья за эти капли... полбаночки - как приехала, а полбаночки - как
спать ложиться. Как рукой сняло...
  Я прислонился к акушерскому креслу.
  - Я тебе по скольку капель говорил? - задушенным голосом заговорил я. - Я
тебе по пять капель... Что же ты делаешь, бабочка? Ты ж... я ж...
  - Ей-богу, приняла! - говорила баба, думая, что я не доверяю ей, будто она
лечилась моей белладонной.
  Я охватил руками румяные щеки и стал всматриваться в зрачки. Но зрачки
были как зрачки. Довольно красивые, совершенно нормальные. Пульс у бабы был

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.