Случайный афоризм
Для нас, писателей, ругань ничего не значит, мы живем для того, чтобы о нас кричали; одно только молчание нас губит. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Михаил Булгаков

                            ЗАПИСКИ ЮНОГО ВРАЧА
           Сверка произведена по Собранию сочинений в пяти томах
               (Москва, Художественная литература, 1991г.).

                                   ВЬЮГА


                                         То, как зверь, она завоет,
                                         То заплачет, как дитя.

  Вся эта история началась с того, что, по словам всезнающей Аксиньи,
конторщик Пальчиков, проживающий в Шалометьево, влюбился в дочь агронома.
Любовь была пламенная, иссушающая беднягино сердце. Он съездил в уездный
город Грачевку и заказал себе костюм. Вышел этот костюм ослепительным, и
очень возможно, что серые полоски на конторских штанах решили судьбу
несчастного человека. Дочка агронома согласилась стать его женой.
  Я же - врач N-ской больницы, участка, такой-то губернии, после того как
отнял ногу у девушки, попавшей в мялку для льна, прославился настолько, что
под тяжестью своей славы чуть не погиб. Ко мне на прием по накатанному
санному пути стали ездить сто человек крестьян в день. Я перестал обедать.
Арифметика - жестокая наука. Предположим, что на каждого из ста моих
пациентов я тратил только по пять минут... пять! Пятьсот минут - восемь
часов двадцать минут. Подряд, заметьте. И, кроме того, у меня было
стационарное отделение на тридцать человек. И, кроме того, я ведь делал
операции.
  Одним словом, возвращаясь из больницы в девять часов вечера, я не хотел
ни есть, ни пить, ни спать. Ничего не хотел, кроме того, чтобы никто не
приехал звать меня на роды.
  И в течение двух недель по санному пути меня ночью увозили раз пять.
  Темная влажность появилась у меня в глазах, а над переносицей легла
вертикальная складка, как червяк. Ночью я видел в зыбком тумане неудачные
операции, обнаженные ребра, а руки свои в человеческой крови и просыпался,
липкий и прохладный, несмотря на жаркую печку-голландку.
  На обходе я шел стремительной поступью, за мною мело фельдшера,
фельдшерицу и двух сиделок. Останавливаясь у постели, на которой, тая в
жару и жалобно дыша, болел человек, я выжимал из своего мозга все, что в
нем было. Пальцы мои шарили по сухой, пылающей коже, я смотрел на зрачки,
постукивал по ребрам, слушал, как таинственно бьет в глубине сердце, и нес
в себе одну мысль - как его спасти? И этого - спасти. И этого! Всех.
  Шел бой. Каждый день он начинался утром при бледном свете снега, а
кончался при желтом мигании пылкой лампы свете снега, а кончался при желтом
мигании пылкой лампы-молнии.
  Чем это кончится, мне интересно было бы знать? - говорил я сам себе ночью.
- Ведь этак будут ездить на санях и в январе, и в феврале, и в марте.
  Я написал к Грачевку и вежливо напомнил о том, что на N-ском участке
полагается и второй врач.
  Письмо на дровнях уехало по ровному снежному океану за сорок верст. Через
три дня пришел ответ: писали, что, конечно, конечно... Обязательно... но
только не сейчас... никто пока не едет...
  Заключали письмо некоторые приятные отзывы о моей работе и пожелания
дальнейших успехов.
  Окрыленный ими, я стал тампонировать, впрыскивать дифтерийную сыворотку,
вскрывать чудовищных размеров гнойники, накладывать гипсовые повязки...
  Во вторник приехало не сто, а сто одиннадцать человек. Прием я кончил в
девять часов вечера. Заснул я, стараясь угадать, сколько будет завтра - в
среду? Мне приснилось, что приехало девятьсот человек.
  Утро заглянуло в окошко спальни как-то особенно бело. Я открыл глаза, не
понимая, что меня разбудило. Потом сообразил - стук.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.