Случайный афоризм
Моя родина там, где моя библиотека. (Эразм Роттердамский)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                              Владимир ГОНИК

                          ПЕСНЯ ПЕВЦА ЗА СЦЕНОЙ




                                    1

     Следователь на миг омертвел и в ужасе глянул на конвоира. Тот  уж  на
что службу знал, однако и его взяла оторопь: остолбенел, дышать боялся.
     Оба  стояли  истуканами  и  таращились  очумело,  даром  что  опытные
работники и всего насмотрелись.
     Казенная комната, в  которой  произошло  злодеяние,  располагалась  в
большом мрачном здании на Владимирской улице, по которой в ту  пору  ходил
трамвай.
     Здание даже издали выглядело внушительно: серый  бетон,  облицованный
грубо тесаным гранитом - не дом,  неприступная  крепость,  выдолбленная  в
скале.
     Хмурая казематная тяжесть  здания  выглядела  неуместно  на  пригожей
киевской улице среди зелени, старинных домов,  ажурных  балконов,  веселых
крикливых дворов и  парящих  поблизости  в  поднебесьи  воздушно-невесомых
куполов Софии.
     В  городе  хорошо  знали  зловещий   квартал   между   Ирининской   и
Малоподвальной. Даже праздный прохожий ускорял  здесь  шаги  с  холодом  в
груди и замиранием сердца; то была неосознанная тревога, какую рождает вид
кладбища или тюрьмы.
     На окнах серого дома висели одинаковые  белые  занавески,  задернутые
всегда наглухо - ни щелей, ни просветов, и если кому-то удавалось случайно
проникнуть взглядом внутрь, то поверх занавесок открывались лишь  портреты
вождей, взирающих строго с голых стен.
     Правда,  никто  здесь  не  останавливался,  не  замедлял  шагов,  все
проходили второпях и,  отойдя,  испытывали  облегчение.  Стоило  прохожему
зазеваться, рядом вырастал человек с липким взглядом и такой неприметной и
стертой наружности, что не запомнишь, как ни старайся.
     Справа от здания помещался гараж служебных  легковых  машин,  их  тут
мыли частенько в уютном дворике за решеткой,  в  погожий  день  бьющая  из
шланга струя сверкала ярко на солнце, черные  глянцевые  лимузины  слепили
блеском прохожих, а мокрый асфальт парно дымился, словно после дождя.
     Слева на Ирининскую  улицу  вела  приземистая  подворотня  с  глухими
железными воротами. Даже несмышленышу понятно было, что  помещается  здесь
серьезное заведение. Впрочем, вслух интереса никто не проявлял,  без  слов
понятно было. А тем, кто не знал, приезжему, скажем, довольно было беглого
взгляда, чтобы все понять.
     В городе серый дом именовался Дворцом труда. Это была не шутка  и  не
выдумка, даже издали заметны были большие каменные  буквы,  выложенные  по
фронтону: ДВОРЕЦ ТРУДА.
     По  возрасту  арестант  оказался  совсем   юным,   мальчишка   почти,
только-только школу кончил.  И  этот  молокосос  совершил  такое,  что  не
укладывалось в голове. Тщедушный,  мелкий  телом  -  узкие  плечи,  тонкая
кость, в чем только душа держится, а вот  на  тебе,  откуда  что  взялось:
закоренелый убийца и бандит в подметки не годились этому сопляку.
     Преступление он совершил сразу, как только переступил порог. В первое
мгновение следователь  и  конвоир  потеряли  дар  речи,  лишь  затравленно
глянули друг на друга и поозирались беспомощно - нет ли еще кого.  В  этих
стенах они всего насмотрелись, и похоже, на свете не было  ничего  такого,
что могло бы их поразить. Но оказалось - есть: любое злодейство  меркло  в
сравнении с тем, что стряслось.
     Не случись это у них  на  глазах,  они  не  поверили  бы,  что  такое

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.