Случайный афоризм
Наша эпоха опасно играет печатными силами, которые похуже взрывчатых веществ. Альфонс Доде
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                              Дмитрий АЧАСОЕВ

                                 ХЭЛЛОУИН


     Я построил Машинку. В ней много  замечательных  колесиков,  деловитых
шестеренок, сверкающих  стеклышек  и  прочих  штуковин.  Она  жужжит,  как
здоровенный жук, когда движется вперед,  она  шелестит  бабочкой  на  пути
назад, на поворотах она скрипит, как сверчок. На ее левом боку я  написал:
"Сепаратор турбо", а на правом - "Чик-чик тарантул". Она и вправду  чем-то
похожа на  шустрого  паука-сенокосца,  хотя  в  ней  есть  сходство  и  со
скорпионом. В общем, она очень красивая,  моя  Машинка.  Только  вот  Джин
испугалась и сказала: "Это какое-то твое очередное безумие, которое  ничем
хорошим не кончится". Мне понравились эти слова и  я  написал  на  Машинке
спереди: "Мое очередное безумие, которое ничем хорошим не кончится".


     Когда я был совсем маленьким, я очень хотел попасть в Корею.  Мне  не
повезло. Война там кончилась, когда мне было восемь лет, и в утешение отец
купил мне роскошный механический конструктор (Fiftееn вucks,  sir!)  Тогда
же я и построил свою  первую  Машинку,  жалкое  подобие  муравья,  которая
издохла на третьей минуте жизни, но я не унывал. Мне удалось сэкономить на
школьных завтраках, и через два года  я  купил  себе  второй,  куда  более
шикарный  конструктор  (Forty  вuсks,  sir!).  Еще  через  восемь  лет  я,
окрыленный своими первыми удачами и юношеской наглостью, приехал в Бостон,
поступать в Массачусетский технологический институт,  куда,  к  сожалению,
без особых усилий поступил. Там же, в  Бостоне,  я  познакомился  с  Элен.
Оценив ее по достоинству, я ринулся  в  бой.  Три  года  ушли  на  покупку
букетов, сочинение пламенных писем и прочую любовную чушь;  кончилось  все
тем, что я надоел ей до крайности и обычно уравновешенная и  дипломатичная
Элен заявила, что не может любить человека,  жесткого,  как  жужелица.  Не
успел я по-настоящему расстроиться, как подоспела Вьетнамская война, благо
в тот год я уже был выпускником МТИ. В отличие от Кореи, во Вьетнам я  уже
не рвался и  частенько,  трясясь  в  вертолете  над  утомительной  зеленью
тропических  джунглей,  жалел,  что  не  получаю  от  этого  ни  малейшего
удовольствия.  Тем  более  не  доставил   мне   удовольствия   вьетнамский
пулеметчик, который сбил нас однажды над дельтой Меконга. С горем  пополам
удалось посадить вертолет и мы, по колено в болотной жиже, приняли бой.  Я
- плохой пехотинец, и если бы не Бак Стенли,  мой  приятель  еще  по  МТИ,
гроза университетских баскетболистов, интеллектуал и сердцеед, то  Америку
я увидел бы только из уютного цинкового гробика. Благодаря  же  Стенли,  я
выжил и вернулся.
     Говорят, после Вьетнама я постарел на десять лет. Не знаю,  не  знаю.
По крайней мере, поумнел я на все двадцать, но  и  это  не  помогло.  Элен
вышла замуж за героя Вьетнамской войны Бака Стенли и,  в  конечном  счете,
это было справедливо. Все-таки Бак скрутил  за  меня  не  одну  узкоглазую
башку и я, не держа обиды - по крайней мере на поверхности - явился к  ним
на свадьбу, где и произошел один забавный инцидент.  В  разгар  веселья  я
встал и, дождавшись тишины, произнес  тост.  Я  предложил  выпить  за  мою
эволюцию. Конечно, это было не скромно,  зато  имело  определенный  смысл.
Никто, правда, ни черта не понял, но захмелевшим гостям  было  плевать,  и
они, в очередной раз обозвав меня большим чудаком, все-таки  выпили.  Элен
презрительно пожала плечами, а Бак отозвал меня в сторонку и, похихикивая,
от всей души пожелал мне успехов в эволюции. По-моему, это была  идиотская
шутка.


     Бак не знал, что в шесть лет я стремился в Корею. Да  и  в  противном
случае ничего, кроме парочки добродушных, но нелестных замечаний он бы  не
обронил. А зря. Я ведь не собирался мотаться по грязным, вонючим  джунглям

1 : 2 : 3 : 4 : 5 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.