Случайный афоризм
Главным достоинством писателя является знание того, чего писать не нужно. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1681 году скончался(-лась) Педро Кальдерон


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Сергей Антонов
Свалка

Повесть

   Барахтался в купели розовый крепкий ребенок,  брызги скатывались на
каменный пол с черной засаленной рясы, сверху из светлого купола длань
опустилась,  перекрестила голую голову,  крест прилип к мокрому  телу.
Взяв на грудь сына,  Агриппина вышла в церковный двор,  здоровое чрево
качалось в грузном шаге, грудь, набухшая молоком, растянув кофту, плы-
ла,  подрагивала  в  истоме,  и  рожденный десятый сын кричал весело и
громко в полных смуглых руках матери,  а на бугре  стол  был  уставлен
хлебом и мясом,  и, обхватив сладкую грудь, ребенок замолчал, но грох-
нуло за бугром,  и Агриппина в торце стола увидела, взяв ломоть хлеба,
явившегося  на свет вторым,  изчезавшего и появлявшегося на бугре,  за
столом ее редко, потому что был второй сын Агриппины вор, и все десять
сидели вместе и ели,  на хлеб положив мясо забитого утром борова.  Ба-
рахтались в пыли четыре меньших,  комок сухого летнего солнца  заходил
за  край темного леса,  мать встала,  вошла в дом,  положила младенца,
крещенного сегодня, в сколоченную из досок люльку.
   Кричала баба,  и гудел заводской гудок, и вор сидел на заборе и пел
песню. Мок в бурой под бугром реке рулон мануфактуры - мать встала ра-
но,  достала краденое,  бросила в реку, и потому вор сидел на заборе и
пел  песню.  Варвара кричала в летнем прозрачном утре,  пел песню вор,
мыла красные от холодной воды руки Агриппина,  слушала воровскую песню
и думала:  долго мучает Варвару врач, первенец ее, рожденный свободно,
как и все девять вслед,- второй и вовсе по дороге в церковь,  и оттого
ухватистый легкий в движениях второй сын понятен был, и непонятен пер-
венец, делавший и сейчас, в утро, что-то в доме за рекой, где замолкла
наконец женщина, а красная пожарного цвета машина сына уже поднималась
по дороге к дому,  и смотрел,  ступив на землю, первенец на мать изум-
ленно,  как смотрел всегда,  потому что не видел подобного прекрасного
устройства ни у кого ни разу, точно лепил таз и чрево сам Господь, так
совершенна была работа;  допел песню вор,  легко ступая,  пошел вниз с
бугра,  пропал, закрыла окно в доме Агриппина, и ребенок в люльке зак-
ричал, увидев большую смуглую грудь.
   В перекрестье  трех дорог сидел на обочине юродивый,  дул в круглую
легкую голову одуванчика, семена летели вверх, качались в синем возду-
хе,  и люди,  шедшие с цветами,  здоровались с юродивым и шли дальше к
школе,  где на черной доске чертил белым мелом учитель буквы и цифры в
последний день сегодня,  пришедшие садились в траву и ждали последнего
звонка: с железным колокольчиком пройдет тихим коридором бабушка Маша,
живущая тут же,  при школе,  зазвенит, заколотится в теплых коричневых
руках звон,  выйдут дети,  выйдет,  спустится по крыльцу в три ступени
молодой учитель, цветы горько, пряно ударят запахом поля в лицо, укро-
ют лицо зеленой горой,  потому что так было в прошлом году и два  года
назад,  когда второй сын Агриппины вернулся из города учить поселковых
счету и грамоте,  и старшие знали - близнецы и вор и учитель, и оттого
жалели вора больше; возвращаясь с детьми дорогой домой, дети тоже здо-
ровались с сидевшим под солнцем у обочины юродивым, здоровались обяза-
тельно каждый в отдельности,  потому что любили юродивого больше,  чем
брата его - учителя, которого сначала уважали. Закинув голову, сидящий
у  дороги  смотрел синими глазами,  и в левом глазу и в правом было по
небу,  и глаза потому казались впадинами без дна,  и дети и  взрослые,
проходя мимо,  знали,  что не может быть ни у кого в поселке таких не-
бесных глаз,  будто положил Господь по большому небу бездонному в каж-
дый глаз навеки,  и бездонным прозрачным безгрешным был взгляд и зимой
и летом и в любую погоду, как не бывает ни у кого.
   Жившие в поселке люди издали узнавали Агриппину:  не было разницы -
несла ли она в чреве своем,  покачивавшемся при шаге полных ног, зача-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.