Случайный афоризм
В истинном писательском призвании совершенно нет тех качеств, какие ему приписывают дешевые скептики, - ни ложного пафоса, ни напыщенного сознания писателем своей исключительной роли. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1681 году скончался(-лась) Педро Кальдерон


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   Василий Андреев.

   ВОЛКИ.
 
 
   ГЛАВА ПЕРВАЯ.
 
   Ваньки Глазастого отцу, Костьке-Щенку, не нужно было с женой своей, с
Олимпиадою, венчаться.
   Жили же двенадцать лет невенчанные, а тут, вдруг, фасон показал.
   Граф какой выискался!
   Впрочем, это все Лешка-Прохвост, нищий тоже с Таракановки,  поднатчик
первый, виноват:
   - Слабо, - говорит, - тебе, Костька, свадьбу сыграть!
   Выпить Прохвосту хотелось, ясно.
   Ну, а Щенок "за слабо в Сибирь пойдет", а тут еще на взводе был.
   - Чего - слабо? Возьму, да обвенчаюсь. Вот машинку женкину  продам  и
готово!
   А Прохвост:
   - Надо честь-честью. В церкви, с шаферами. И угощение чтобы.
   Олимпиады дома не было. Забрал Щенок ее машинку швейную ручную, вмес-
те с Прохвостом и загнали на Александровском.
   Пришла Олимпиада, а машинку "Митькою звали"! Затеяла  было  бузу,  да
Костька ей харю расхлестал по всем статьям и объявил о своем твердом на-
мерении венчаться, как и все прочие люди.
   - А нет - так катись, сука, колбасой!
   Смех и горе! Дома ни стола ни стула, на себе барахло, спали на нарах,
в изголовьи - поленья-шестерка, как в песне:
 
   На осиновых дровах
   Два полена в головах
 
и вдруг - венчаться! 
   Но делать нечего. У мужа - сила, у него, значит, и право. Да и  самой
Олимпиаде выпить смерть захотелось. И машинка все равно уж улыбнулась.
   Купили водки две четверти, пирога лавочного с грибами и луком, колба-
сы собачьей, огурцов. Невеста жениху перед венцом брюки на  заду  белыми
нитками зашила (черных не оказалось) и отправились к Михаилу  архангелу.
А за ними таракановская шпана потопала.
   Во время венчания шафер, Сенька-Чорт, одной  рукою  венец  держал,  а
другой брюки поддерживал - пуговица одна была и та оторвалась.
   Гости на паперти стреляли - милостыню просили.
   А домой как пришли - волынка.
   Из-за Прохвоста, понятно.
   Пока молодые в церкви крутились, Прохвост, оставшийся с  Олимпиадиной
маткою, Глашкой-Жабою, накачались в доску: почти четверть водки вылокали
и все свадебное угощение подшибли. Горбушка пирога осталась, да  огурцов
пара.
   Молодые с гостями - в дверь, а Прохвост навстречу, с пением:
 
   Где ж тебя черти носили?
   Что же тебя дома не женили?
 
   А старуха Жаба на полу кувыркается: и плачет и блюет.
   Невеста - в слезы. Жених Прохвосту - в сопатку, тот - его. Шпана - за
жениха, потому он угощает. Избили Прохвоста и послали настрелять на  пи-
рог.
   Два дня пропивали машинку. На третий Олимпиада опилась. В  Обуховской
и умерла. Только-только доставить успели.
   Щенок дом бросил и ушел к царь-бабе, в тринадцатую чайную. А с ним  и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.