Случайный афоризм
У многих людей сочинение стихов - это болезнь роста ума. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                              Владимир ГОНИК

                                КРАЙ СВЕТА




     За стеной у  соседей  плакал  ребенок:  заунывный  звук  сочился,  не
умолкая, мучительный, как зубная боль. Надя морщилась и горестно вздыхала,
Лукашин понуро молчал в твердом отчетливом сознании своей вины; его  мучил
стыд за то, что жена вынуждена здесь жить.
     Тайга окружала долину, в  которой  лежал  поселок,  вокруг  теснились
высокие сопки, дома россыпью карабкались вверх по склонам и то сбивались в
крутые извилистые переулки, то разбредались по каменистым пустырям.
     Улицы в городке рано  пустели,  по  вечерам  тускло  светились  окна,
тишина окутывала дворы, пыльные улицы, задворки - стоило глянуть вокруг, и
было понятно, как  прочно  городок  отрезан  от  всего  мира:  за  сопками
угадывалось обширное безлюдное пространство дальних гор и тайги.
     Лукашин уже был  женат  однажды  -  давно,  в  молодости,  коротко  и
несчастливо. Первая жена не выдержала кочевой жизни,  дальних  гарнизонов,
неустройства, и с тех пор до встречи с Надей он жил один;  Лукашин  помнил
долгие унылые вечера, скуку, казенный запах общежитий.
     В одиночестве его спасла давняя страсть: Лукашин  с  детства  собирал
спичечные этикетки. Увлечение возникло и окрепло по причине застенчивости,
бойкие и уверенные в себе люди нужды в таких пристрастиях не имеют.
     Больше всего он любил  в  тишине  и  при  свете  лампы  перебирать  и
раскладывать  этикетки.  В  этом  занятии,  случалось,  он  проводил  часы
напролет, забыв о времени, и мнил себя вполне счастливым.
     Научно его увлечение именовалось филуменией, но  люди  в  подавляющем
своем большинстве этого не  знали  и  улыбались  снисходительно,  пожимали
плечами.
     С Надей они познакомились на юге. Лукашин даже  дышать  забыл,  когда
увидел ее впервые. Она ненароком оказалась рядом, его подмывало отдать  ей
честь, козырнуть, словно старшему по званию. Она заговорила с ним  первая,
от испуга он отвечал по уставу, словно начальству - "так точно, никак нет"
- язык присох. Наконец он  сам  рискнул  с  ней  заговорить  и  сиплым  от
волнения голосом пробормотал: "Разрешите обратиться?"
     И даже получив согласие на замужество, он не мог  поверить,  что  это
всерьез: рядом с ней он казался себе  тусклым  и  заурядным  -  офицер  из
захолустья, Ваня-взводный, каких по гарнизонам пруд пруди.
     По правде сказать, Лукашин так и не привык к жене. Да и как  поверить
своему счастью, если в глубине души  убежден,  что  произошла  ошибка:  не
могла ему достаться такая женщина!
     "Что она нашла во мне?" - думал он, убежденный в том, что  удача  его
незаслуженна и случайна.
     Скажи ему кто-нибудь, что жена его обыкновенная женщина,  такая,  как
все, он лишь усмехнулся бы  в  ответ.  Сослуживцы  посмеивались  над  ним:
прочная незыблемая влюбленность в собственную жену казалась  всем  нелепой
причудой.
     Но имелась одна беда, с которой было  не  совладать:  Надя  не  могла
здесь жить. Впрочем, Лукашин понимал ее: разве могла такая женщина жить  в
забытой Богом глуши? Он был убежден,  что  она  достойна  другой  жизни  -
праздника, блеска столиц... Лукашин даже удивлялся, что она поехала с  ним
сюда.
     Кривые горбатые улочки петляли в распадках  среди  сопок.  Весной  по
улицам бежали мутные глинистые потоки, летом за каждой  машиной  клубилась
плотная, похожая на густой  дым  пыль,  долго  таяла,  оседая  на  дома  и
деревья; частые ветры заволакивали пространство между  горами  серо-желтой
мглой.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.