Случайный афоризм
Писатель, если он хорошо трудится, невольно воспитывает многих своих читателей. Эрнест Хемингуэй
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

сосредоточились на всевозможнейших палках и палочках.  Если  ты  поэт,  то
сумей воспеть и простую палку! А я теперь  поэтесса,  и  не  хуже  других.
Отныне я смогу каждый день угощать вас рассказом о какой-нибудь палочке  -
это и есть мой суп!
     - Послушаем третью, - сказал мышиный царь.
     - Пи-и, пи-и! - послышалось за дверью,  и  в  кухню  стрелой  влетела
маленькая мышка, четвертая по счету,  -  та  самая,  которую  все  считали
погибшей.  Впопыхах  она  опрокинула  колбасную  палочку,  обвитую  черным
крепом. Она бежала день и ночь, ехала по железной дороге товарным поездом,
на который едва успела вскочить, и все-таки чуть не  опоздала.  По  дороге
она потеряла свою колбасную палочку, но язык сохранила, и вот теперь,  вся
взъерошенная, протиснулась вперед  и  сразу  же  начала  говорить,  словно
только ее одну и ждали, только ее и хотели послушать, словно на ней  одной
весь  мир  клином  сошелся.  Она  трещала  без  умолку  и  появилась   так
неожиданно, что никто не успел ее  остановить  вовремя,  и  мышке  удалось
выговориться до конца. Что ж, послушаем и мы.
 
 
 
        4. ЧТО РАССКАЗАЛА ЧЕТВЕРТАЯ МЫШЬ, КОТОРАЯ ГОВОРИЛА ПОСЛЕ ВТОРОЙ 
 
     - Я сразу же направилась в огромный  город.  Как  он  называется,  я,
впрочем, не помню: у меня плохая память на имена. Прямо с вокзала я вместе
с конфискованными товарами была доставлена в городскую  ратушу,  а  оттуда
побежала к тюремщику. Он много рассказывал об узниках, особенно  об  одном
из них, угодившем в тюрьму за неосторожно сказанные слова. Было состряпано
громкое дело, но в общем-то оно и выеденного  яйца  не  стоило.  "Вся  эта
история - просто суп из колбасной палочки, - заявил тюремщик, - но за этот
суп бедняге, чего доброго, придется поплатиться головой". Понятно,  что  я
заинтересовалась узником,  и,  улучив  минутку,  проскользнула  к  нему  в
камеру: ведь нет на свете такой запертой двери, под которой не нашлось  бы
щели для мышки. У заключенного были большие сверкающие глаза, бледное лицо
и длинная борода. Лампа коптила, но стены уже привыкли к  этому  и  чернее
стать не могли. Узник царапал на стене картинки и стихи, белым по черному,
но я их не разглядывала. Он, видимо, скучал, и я была  для  него  желанной
гостьей, поэтому он  подманивал  меня  хлебными  крошками,  посвистывал  и
говорил мне ласковые слова. Должно быть, он очень  мне  обрадовался,  а  я
почувствовала к нему расположение, и мы быстро подружились.  Он  делил  со
мной хлеб и воду, кормил меня сыром и колбасой - словом,  жилось  мне  там
великолепно, но всего приятней мне было, что он  очень  полюбил  меня.  Он
позволял мне бегать по рукам, даже залезать  в  рукава  и  карабкаться  по
бороде; он называл меня  своим  маленьким  другом.  И  я  его  тоже  очень
полюбила, ведь истинная любовь  должна  быть  взаимной.  Я  забыла,  зачем
отправилась странствовать по свету, забыла  и  свою  колбасную  палочку  в
какой-то щели, - наверное, она там  лежит  и  по  сю  пору.  Я  решила  не
покидать моего нового друга: ведь уйди я от него, у бедняги не осталось бы
никого на свете, а этого он бы не перенес. Впрочем, я-то осталась,  да  он
не остался. Когда мы виделись с ним в  последний  раз,  он  казался  таким
печальным, дал мне двойную порцию хлеба и сырных корок  и  послал  мне  на
прощанье воздушный поцелуй. Он ушел - и не вернулся. Ничего больше мне так
и не удалось о нем узнать.
     Я вспомнила слова тюремщика: "Состряпали суп из  колбасной  палочки".
Он сперва тоже поманил меня к себе, а  потом  посадил  в  клетку,  которая
вертелась, как колесо. Это просто ужас что такое! Бежишь и бежишь,  а  все
ни с места, и все над тобой потешаются.
     Но  у  тюремщика  была  прелестная  маленькая  внучка  с  золотистыми
кудрями, сияющими глазами и вечно смеющимся ротиком.
     - Бедная маленькая мышка, -  сказала  она  однажды,  заглянув  в  мою
противную клетку,  потом  отодвинула  железную  задвижку  -  и  я  тут  же
выскочила на подоконник, а с него прыгнула в водосточный желоб. "Свободна,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.