Случайный афоризм
Ещё ни один поэт не умер от творческого голода. Валентин Домиль
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

на задние лапки, и я проглотила ее; она так отличается от  остальных,  что
ошибиться было невозможно. "Иди к муравью и набирайся у него мудрости!"  -
я и вобрала в себя мудрость вместе с самой царицей.
     Потом  я  подошла  поближе  к  большому  дереву,  которое   росло   у
муравейника. Это был высокий, развесистый дуб, должно быть очень старый. Я
знала, что на нем живет женщина, которую  зовут  дриадой.  Она  рождается,
живет и умирает вместе с деревом. Об этом я слышала еще  в  библиотеке,  а
теперь своими глазами увидела лесную деву.  Заметив  меня,  дриада  громко
вскрикнула: как и все женщины, она очень боялась нас, мышей; но у нее были
на это гораздо более веские причины, чем у других: ведь я могла перегрызть
корни дерева, от которого зависела ее жизнь. Я заговорила с ней ласково  и
приветливо и успокоила ее, а она  посадила  меня  на  свою  нежную  ручку.
Узнав, зачем я отправилась странствовать по  свету,  она  подсказала  мне,
что, быть может, я в тот же  вечер  добуду  одно  из  тех  двух  сокровищ,
которые мне осталось найти. Дриада объяснила, что дух фантазии - ее добрый
приятель, что он прекрасен, как бог любви, и подолгу  отдыхает  под  сенью
зеленых ветвей, а ветви тогда шумят над ними обоими  громче  обычного.  Он
называет ее своей любимой дриадой, говорила она, а ее дуб - своим  любимым
деревом. Этот узловатый, могучий, великолепный дуб пришелся ему  по  душе.
Его корни уходят глубоко в землю, а ствол  и  верхушка  тянутся  высоко  к
небу, им ведомы и снежные холодные метели, и буйные ветры, и горячие  лучи
солнца.
     "Да, - продолжала дриада, - там,  на  верхушке  дуба,  поют  птицы  и
рассказывают о заморских странах. Только один сук на этом дубе засох, и на
нем свил себе гнездо аист. Это очень красиво, и к тому же можно  послушать
рассказы аиста о стране пирамид. Духу фантазии все это очень  нравится,  а
иногда я и сама рассказываю ему о жизни в лесу: о  том  времени,  когда  я
была еще совсем маленькой, а деревце мое едва поднималось над землей,  так
что даже крапива заслоняла от него солнце, и обо всем, что было с тех  пор
и по сей день, когда дуб вырос и окреп. А теперь послушай  меня:  спрячься
под ясменник и смотри в оба. Когда появится дух фантазии, я при первом  же
удобном случае вырву у него из крыла перышко. А  ты  подбери  это  перо  -
лучшего нет ни у одного поэта! И больше тебе ничего не нужно".
     - Явился дух фантазии,  перо  было  вырвано,  и  я  его  получила,  -
продолжала мышка. - Мне пришлось опустить его в воду и держать там до  тех
пор, пока оно не размякло, а тогда я его сгрызла, хотя оно было не слишком
удобоваримым. Да, нелегко в наши дни стать  поэтом,  сначала  нужно  много
чего переварить. Теперь я приобрела не только разум, но и  фантазию,  а  с
ними мне уже  ничего  не  стоило  найти  и  чувство  в  нашей  собственной
библиотеке.  Там  я  слышала,  как  один  великий  человек  говорил,   что
существуют романы, единственное назначение которых -  избавлять  людей  от
лишних слез. Это своего  рода  губка,  всасывающая  чувства.  Я  вспомнила
несколько подобных книг. Они всегда  казались  мне  особенно  аппетитными,
потому что были так зачитаны и засалены, что,  наверное,  впитали  в  себя
целое море чувств.
     Вернувшись на родину, я отправилась домой, в библиотеку, и  сразу  же
взялась за большой роман -  вернее,  за  его  мякоть,  или,  так  сказать,
сущность; корку же, то есть переплет, я не  тронула.  Когда  я  переварила
этот роман, а потом еще один, я вдруг почувствовала,  что  у  меня  внутри
что-то зашевелилось. Тогда я отъела еще кусочек от  третьего  романа  -  и
стала поэтессой. Я так и сказала всем.  У  меня  начались  головные  боли,
колики в животе - вообще где у  меня  только  не  болело!  Тогда  я  стала
придумывать: что бы такое рассказать о колбасной палочке? И  тотчас  же  в
голове у меня  завертелось  великое  множество  всяких  палочек  -  да,  у
муравьиной царицы, как видно, ум был необыкновенный! Сначала я вдруг ни  с
того ни с сего вспомнила про  человека,  который,  взяв  в  рот  волшебную
палочку, становился невидимкой; потом вспомнила  про  палочку-выручалочку,
потом про то, что "счастье не палка, в руки  не  возьмешь";  потом  -  что
"всякая палка о двух концах"; наконец про все, чего я боюсь,  "как  собака
палки",  и  даже  про  "палочную  дисциплину"!   Итак,   все   мои   мысли

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.