Случайный афоризм
Тот не писатель, кто не прибавил к зрению человека хоть немного зоркости. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

на задние лапки, и я проглотила ее; она так отличается от  остальных,  что
ошибиться было невозможно. "Иди к муравью и набирайся у него мудрости!"  -
я и вобрала в себя мудрость вместе с самой царицей.
     Потом  я  подошла  поближе  к  большому  дереву,  которое   росло   у
муравейника. Это был высокий, развесистый дуб, должно быть очень старый. Я
знала, что на нем живет женщина, которую  зовут  дриадой.  Она  рождается,
живет и умирает вместе с деревом. Об этом я слышала еще  в  библиотеке,  а
теперь своими глазами увидела лесную деву.  Заметив  меня,  дриада  громко
вскрикнула: как и все женщины, она очень боялась нас, мышей; но у нее были
на это гораздо более веские причины, чем у других: ведь я могла перегрызть
корни дерева, от которого зависела ее жизнь. Я заговорила с ней ласково  и
приветливо и успокоила ее, а она  посадила  меня  на  свою  нежную  ручку.
Узнав, зачем я отправилась странствовать по  свету,  она  подсказала  мне,
что, быть может, я в тот же  вечер  добуду  одно  из  тех  двух  сокровищ,
которые мне осталось найти. Дриада объяснила, что дух фантазии - ее добрый
приятель, что он прекрасен, как бог любви, и подолгу  отдыхает  под  сенью
зеленых ветвей, а ветви тогда шумят над ними обоими  громче  обычного.  Он
называет ее своей любимой дриадой, говорила она, а ее дуб - своим  любимым
деревом. Этот узловатый, могучий, великолепный дуб пришелся ему  по  душе.
Его корни уходят глубоко в землю, а ствол  и  верхушка  тянутся  высоко  к
небу, им ведомы и снежные холодные метели, и буйные ветры, и горячие  лучи
солнца.
     "Да, - продолжала дриада, - там,  на  верхушке  дуба,  поют  птицы  и
рассказывают о заморских странах. Только один сук на этом дубе засох, и на
нем свил себе гнездо аист. Это очень красиво, и к тому же можно  послушать
рассказы аиста о стране пирамид. Духу фантазии все это очень  нравится,  а
иногда я и сама рассказываю ему о жизни в лесу: о  том  времени,  когда  я
была еще совсем маленькой, а деревце мое едва поднималось над землей,  так
что даже крапива заслоняла от него солнце, и обо всем, что было с тех  пор
и по сей день, когда дуб вырос и окреп. А теперь послушай  меня:  спрячься
под ясменник и смотри в оба. Когда появится дух фантазии, я при первом  же
удобном случае вырву у него из крыла перышко. А  ты  подбери  это  перо  -
лучшего нет ни у одного поэта! И больше тебе ничего не нужно".
     - Явился дух фантазии,  перо  было  вырвано,  и  я  его  получила,  -
продолжала мышка. - Мне пришлось опустить его в воду и держать там до  тех
пор, пока оно не размякло, а тогда я его сгрызла, хотя оно было не слишком
удобоваримым. Да, нелегко в наши дни стать  поэтом,  сначала  нужно  много
чего переварить. Теперь я приобрела не только разум, но и  фантазию,  а  с
ними мне уже  ничего  не  стоило  найти  и  чувство  в  нашей  собственной
библиотеке.  Там  я  слышала,  как  один  великий  человек  говорил,   что
существуют романы, единственное назначение которых -  избавлять  людей  от
лишних слез. Это своего  рода  губка,  всасывающая  чувства.  Я  вспомнила
несколько подобных книг. Они всегда  казались  мне  особенно  аппетитными,
потому что были так зачитаны и засалены, что,  наверное,  впитали  в  себя
целое море чувств.
     Вернувшись на родину, я отправилась домой, в библиотеку, и  сразу  же
взялась за большой роман -  вернее,  за  его  мякоть,  или,  так  сказать,
сущность; корку же, то есть переплет, я не  тронула.  Когда  я  переварила
этот роман, а потом еще один, я вдруг почувствовала,  что  у  меня  внутри
что-то зашевелилось. Тогда я отъела еще кусочек от  третьего  романа  -  и
стала поэтессой. Я так и сказала всем.  У  меня  начались  головные  боли,
колики в животе - вообще где у  меня  только  не  болело!  Тогда  я  стала
придумывать: что бы такое рассказать о колбасной палочке? И  тотчас  же  в
голове у меня  завертелось  великое  множество  всяких  палочек  -  да,  у
муравьиной царицы, как видно, ум был необыкновенный! Сначала я вдруг ни  с
того ни с сего вспомнила про  человека,  который,  взяв  в  рот  волшебную
палочку, становился невидимкой; потом вспомнила  про  палочку-выручалочку,
потом про то, что "счастье не палка, в руки  не  возьмешь";  потом  -  что
"всякая палка о двух концах"; наконец про все, чего я боюсь,  "как  собака
палки",  и  даже  про  "палочную  дисциплину"!   Итак,   все   мои   мысли

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.