Случайный афоризм
Писательство - не ремесло и не занятие. Писательство - призвание. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Дочь тины! - сказал христианин. - Из тины, из земли  ты  взята,  из
земли же ты  и  восстанешь!  Солнечный  луч,  что  животворит  твое  тело,
сознательно стремится слиться со своим  источником;  но  источник  его  не
солнце, а сам Бог! Ни одна душа в мире не погибает; но медленно течет  вся
жизнь земная и есть лишь единый миг вечности. Я явился к тебе  из  обители
мертвых; некогда и ты совершишь тот же путь через глубокие долины в горные
светлые селения, где обитают Милость и Совершенство. Я поведу тебя теперь,
но не в Хедебю для восприятия  крещения,  -  ты  должна  сначала  прорвать
пелену, стелющуюся над глубоким болотом, и освободить живой  корень  твоей
жизни  и  колыбели,  выполнить  свое  дело,  прежде   нежели   удостоишься
посвящения!
     И, посадив ее на лошадь, он протянул ей золотую  кадильницу,  похожую
на ту, что Хельга видела раньше в замке викинга;  из  кадильницы  струился
ароматный фимиам. Рана на лбу убитого христианина сияла, точно диадема. Он
взял крест, возвышавшийся над курганом, и высоко поднял его  перед  собою;
они понеслись по воздуху над шумящим лесом, над  курганами,  под  которыми
были погребены герои,  верхом  на  своих  добрых  конях.  И  могучие  тени
поднялись, выехали и остановились на вершинах курганов; лунный свет  играл
на золотых обручах, красовавшихся на лбах героев; плащи их развевались  по
ветру. Дракон, страж сокровищ, поднял голову и смотрел воздушным  путникам
вслед. Карлики выглядывали  на  них  из  холмов,  из  борозд,  проведенных
плугом, мелькая голубыми, красными и зелеными огоньками,  -  словно  сотни
искр перебегали по золе, оставшейся после сгоревшей бумаги.
     Они пролетали над лесами, степями, озерами и трясинами, направляясь к
Дикому болоту. Долетев до него, они принялись реять  над  ним:  христианин
высоко поднимал крест, блестевший, точно золотой,  а  из  уст  его  лились
священные песнопения; Хельга вторила ему, как дитя вторит песне матери,  и
кадила при этом золотою кадильницей. Из кадильницы струился такой сильный,
чудодейственный фимиам, что осока и тростник  зацвели,  а  со  дна  болота
поднялись зеленые стебли, все, что только носило  в  себе  зародыш  жизни,
пустило ростки и вышло на  свет  Божий.  На  поверхности  воды  раскинулся
роскошный цветочный ковер из кувшинок, а на нем покоилась в  глубоком  сне
молодая женщина дивной красоты. Хельга подумала, что видит в  зеркале  вод
свое собственное отражение, но это была ее мать, супруга  болотного  царя,
египетская принцесса.
     Христианин повелел спящей подняться на лошадь, и  та  опустилась  под
новою тяжестью, точно свободно висящий  в  воздухе  саван,  но  христианин
осенил ее крестным знамением, и тень вновь окрепла. Все  трое  выехали  на
твердую почву.
     Пропел петух во дворе замка викинга, и видения рассеялись в  воздухе,
как туман от дуновения ветра. Мать и дочь очутились лицом к лицу.
     - Не себя ли я вижу в глубокой воде? - спросила мать.
     - Не мое ли это отражение в водяном зеркале? - промолвила дочь.
     Они приблизились друг  к  другу  и  крепко  обнялись.  Сердце  матери
забилось сильнее, и она поняла почему.
     - Мое дитя, цветок моего сердца, мой лотос из глубины вод!
     И она опять обняла дочь и заплакала; эти слезы были для Хельги  новым
крещением, возрождавшим ее к жизни и любви.
     - Я прилетела на болото в лебедином оперении и здесь сбросила  его  с
себя! - начала свой рассказ мать. - Ступив на зыбкую почву, я  погрузилась
в болотную тину, которая сразу же сомкнулась над  моей  головой.  Скоро  я
почувствовала приток свежей воды, и какая-то неведомая сила увлекала  меня
все глубже и глубже; веки  мои  отяжелели,  и  я  заснула...  Во  сне  мне
грезилось, что я опять  внутри  египетской  пирамиды,  но  передо  мной  -
колеблющийся ольховый  пень,  который  так  испугал  меня  на  поверхности
болота. Я рассматривала трещины на его коре, и  они  вдруг  засветились  и
стали иероглифами - передо мной  очутилась  мумия.  Наружная  оболочка  ее
вдруг распалась, и оттуда выступил древний царь, покоившийся  тысячи  лет,
черный как  смоль,  лоснящийся,  как  лесная  улитка  или  жирная,  черная
болотная грязь. Был ли передо мною сам болотный царь, или  мумия  -  я  уж

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.