Случайный афоризм
Графоман: человек, которого следовало бы научить читать, но не писать. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

исчезало; тогда он произнес:
     - Блажен, кто разумно относится к малым сим, - Господь спасет  его  в
день несчастья!.. Но кто ты? Как может скрываться под оболочкой  животного
сердце, полное милосердного сострадания?
     Жаба опять кивнула головой, провела пленника по  уединенному  проходу
между спускавшимися с потолка до полу коврами в конюшню и указала на  одну
из лошадей. Пленник вскочил на лошадь, но вслед за ним вскочила и  жаба  и
примостилась впереди него, уцепившись за гриву лошади.  Пленник  понял  ее
намерение и пустил лошадь вскачь по окольной дороге, которую никогда бы не
нашел один.
     Скоро он забыл безобразие животного, понял,  что  это  чудовище  было
орудием милости Божьей, и из уст его полились молитвы и священные  псалмы.
Жаба задрожала - от молитв ли, или от утреннего  предрассветного  холодка?
Что ощущала она - неизвестно, но вдруг  приподнялась  на  лошади,  как  бы
желая остановить ее и спрыгнуть на землю. Христианин силою удержал жабу  и
продолжал громко петь псалом, как бы думая победить им злые  чары.  Лошадь
понеслась еще быстрее: небо заалело,  и  вот  первый  луч  солнца  прорвал
облако.  В  ту  же  минуту  произошло  превращение:  жаба  стала   молодою
красавицей с демонски злою душой! Молодой христианин увидал, что держит  в
объятиях красавицу девушку, испугался,  остановил  лошадь  и  соскочил  на
землю, думая, что перед ним новое наваждение. Но и Хельга  в  один  прыжок
очутилась на земле, короткое платье едва доходило ей  до  колен;  выхватив
из-за пояса нож, она бросилась на остолбеневшего христианина.
     - Постой! - крикнула она. - Постой, я проколю  тебя  ножом  насквозь.
Ишь, побледнел, как солома! Раб! Безбородый!
     Между нею и пленником завязалась  борьба,  но  молодому  христианину,
казалось, помогали невидимые силы.  Он  крепко  стиснул  руки  девушки,  а
старый дуб, росший у дороги, помог ему  одолеть  ее  окончательно:  Хельга
запуталась ногами в узловатых, переплетающихся корнях  дуба,  вылезших  из
земли. Христианин крепко охватил ее руками и повлек к протекавшему тут  же
источнику. Окропив водою грудь и  лицо  девушки,  он  произнес  заклинание
против нечистого духа, сидевшего в ней, и осенил ее крестным знамением, но
одно крещение водою не имеет настоящей силы, если душа не омыта внутренним
источником веры.
     И все-таки во  всех  действиях  и  словах  христианина,  совершавшего
таинство, была какая-то особая, сверхчеловеческая сила, которая и покорила
Хельгу. Она опустила руки и удивленными глазами, вся бледная от  волнения,
смотрела  на  молодого  человека.  Он  казался  ей  могучим   волшебником,
посвященным в тайную науку. Он ведь чертил  над  ней  таинственные  знаки,
творил заклинания! Она не моргнула  бы  глазом  перед  занесенным  над  ее
головой блестящим топором или острым ножом, но когда  он  начертил  на  ее
челе и груди знак креста, она закрыла глаза, опустила голову  на  грудь  и
присмирела, как прирученная птичка.
     Тогда он кротко заговорил с нею о подвиге любви, совершенном ею в эту
ночь, когда она, в образе отвратительной жабы, явилась освободить  его  от
уз и вывести из мрака темницы к свету жизни. Но сама она -  говорил  он  -
опутана еще более крепкими узами, и теперь его  очередь  освободить  ее  и
вывести к свету жизни. Он повезет ее в Хедебю, к святому Ансгарию, и  там,
в этом христианском городе, чары с нее будут сняты.  Но  он  уже  не  смел
везти ее на лошади перед собою, хотя она и покорилась ему.
     - Ты сядешь позади меня, а не впереди!  Твоя  красота  обладает  злой
силой, и я боюсь ее! Но с помощью Христа победа  все-таки  будет  на  моей
стороне.
     Тут он преклонил колена и горячо помолился; безмолвный лес как  будто
превратился в святой храм: словно члены новой паствы, запели птички; дикая
мята струила аромат, как бы желая заменить ладан. Громко прозвучали  слова
священного писания:
     "Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране тени
смертной воссиял свет!"
     И он стал говорить девушке о духовной тоске, о стремлении  к  высшему

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.