Случайный афоризм
Перефразируя Макаренко: писатели не умирают - их просто отдают в переплёт. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

главный покой замка вся мокрая; потоки воды бежали с ее волос и платья  на
пол, смывая и унося устилавшие его зеленые листья.
     Одно только немного сдерживало  Хельгу  -  наступление  сумерек.  Под
вечер она утихала, словно задумывалась, и даже слушалась матери, к которой
влекло ее какое-то инстинктивное чувство. Солнце заходило,  и  превращение
совершалось: Хельга  становилась  тихою,  грустною  жабою  и,  съежившись,
сидела в уголке. Тело ее было куда больше, чем у обыкновенной жабы, и  тем
ужаснее на  вид.  Она  напоминала  уродливого  тролля  с  головой  жабы  и
плавательною перепонкой между пальцами. В глазах светилась кроткая грусть,
из груди вылетали жалобные звуки, похожие на всхлипывание ребенка во  сне.
В это время жена викинга могла брать ее  к  себе  на  колени,  и  невольно
забывала все ее уродство, глядя в эти печальные глаза.
     - Право, я готова желать,  чтобы  ты  всегда  оставалась  моею  немой
дочкой-жабой! - нередко говорила она. - Ты куда  страшнее,  когда  красота
возвращается к тебе, а душа мрачнеет!
     И  она  чертила  руны,  разрушающие  чары  и  исцеляющие  недуги,   и
перебрасывала их через голову несчастной, но толку не было.
     - Кто бы поверил, что она умещалась когда-то в  чашечке  кувшинки!  -
сказал аист. - Теперь  она  совсем  взрослая,  и  лицом  -  вылитая  мать,
египетская принцесса. А ту мы так и  не  видали  больше!  Не  удалось  ей,
видно, выпутаться из беды, как вы с мудрецом предсказывали. Я  из  года  в
год то и дело летаю над болотом вдоль и поперек, но  она  до  сих  пор  не
подала ни малейшего признака жизни! Да уж поверь мне! Все эти годы я  ведь
прилетал сюда раньше тебя, чтобы починить наше гнездо, поправить  кое-что,
и целые ночи напролет - словно я  филин  или  летучая  мышь  -  летал  над
болотом, да все без толку! И два лебединых оперения, что мы с таким трудом
в три перелета перетащили сюда, не пригодились! Вот  уж  сколько  лет  они
лежат без пользы в нашем гнезде. Случись пожар, загорись этот  бревенчатый
дом - от них не останется и следа!
     - И от гнезда нашего тоже! - сказала аистиха. - Но о нем  ты  думаешь
меньше, чем об этих перьях да о болотной принцессе! Отправлялся  бы  уж  и
сам к ней в трясину. Дурной ты отец семейства! Я говорила  это  еще  в  ту
пору, когда в первый  раз  сидела  на  яйцах!  Вот  подожди,  эта  шальная
девчонка еще угодит в кого-нибудь из нас стрелою! Она ведь сама не  знает,
что делает! А мы-то здесь подольше живем, - хоть бы об этом  вспомнила!  И
повинности наши мы уплачиваем честно: перо, яйцо и одного  птенца  в  год,
как положено! Думаешь, мне придет теперь в голову слететь вниз,  во  двор,
как бывало в старые годы или как и  нынче  в  Египте,  где  я  держусь  на
дружеской ноге со всеми - нисколько не забываясь, впрочем, - и сую нос  во
все горшки и котлы? Нет, здесь я сижу в гнезде да злюсь на эту девчонку! И
на тебя тоже! Оставил бы ее в кувшинке, пусть бы себе погибла!
     - Ты гораздо добрее в душе, чем на словах! - сказал аист.  -  Я  тебя
знаю лучше, чем ты сама!
     И он подпрыгнул, тяжело взмахнул  два  раза  крыльями,  вытянул  ноги
назад, распустил оба крыла, точно паруса, и полетел так,  набирая  высоту;
потом опять сильно взмахнул крыльями и опять  поплыл  по  воздуху.  Солнце
играло на белых перьях, шея и голова  вытянулись  вперед...  Вот  это  был
полет!
     - Он и до сих пор красивее всех! - сказала аистиха. - Но ему-то я  не
скажу этого!


     В эту осень викинг вернулся домой рано. Много добычи и пленных привез
он с собой. В числе пленных был молодой христианский  священник,  один  из
тех, что отвергали богов  древнего  Севера.  В  последнее  время  в  замке
викинга - и в главном покое и на женской половине - то  и  дело  слышались
разговоры о новой вере, которая распространилась по всем  странам  Юга  и,
благодаря святому Ансгарию, проникла даже сюда, на Север. Даже Хельга  уже
слышала о боге, пожертвовавшем собою из любви к людям и ради их  спасения.
Она все эти рассказы, как говорится, в  одно  ухо  впускала,  а  в  другое

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.