Случайный афоризм
Когда творишь, вычеркивай каждое второе слово, стиль от этой операции только выиграет. Сидней Смит
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

главный покой замка вся мокрая; потоки воды бежали с ее волос и платья  на
пол, смывая и унося устилавшие его зеленые листья.
     Одно только немного сдерживало  Хельгу  -  наступление  сумерек.  Под
вечер она утихала, словно задумывалась, и даже слушалась матери, к которой
влекло ее какое-то инстинктивное чувство. Солнце заходило,  и  превращение
совершалось: Хельга  становилась  тихою,  грустною  жабою  и,  съежившись,
сидела в уголке. Тело ее было куда больше, чем у обыкновенной жабы, и  тем
ужаснее на  вид.  Она  напоминала  уродливого  тролля  с  головой  жабы  и
плавательною перепонкой между пальцами. В глазах светилась кроткая грусть,
из груди вылетали жалобные звуки, похожие на всхлипывание ребенка во  сне.
В это время жена викинга могла брать ее  к  себе  на  колени,  и  невольно
забывала все ее уродство, глядя в эти печальные глаза.
     - Право, я готова желать,  чтобы  ты  всегда  оставалась  моею  немой
дочкой-жабой! - нередко говорила она. - Ты куда  страшнее,  когда  красота
возвращается к тебе, а душа мрачнеет!
     И  она  чертила  руны,  разрушающие  чары  и  исцеляющие  недуги,   и
перебрасывала их через голову несчастной, но толку не было.
     - Кто бы поверил, что она умещалась когда-то в  чашечке  кувшинки!  -
сказал аист. - Теперь  она  совсем  взрослая,  и  лицом  -  вылитая  мать,
египетская принцесса. А ту мы так и  не  видали  больше!  Не  удалось  ей,
видно, выпутаться из беды, как вы с мудрецом предсказывали. Я  из  года  в
год то и дело летаю над болотом вдоль и поперек, но  она  до  сих  пор  не
подала ни малейшего признака жизни! Да уж поверь мне! Все эти годы я  ведь
прилетал сюда раньше тебя, чтобы починить наше гнездо, поправить  кое-что,
и целые ночи напролет - словно я  филин  или  летучая  мышь  -  летал  над
болотом, да все без толку! И два лебединых оперения, что мы с таким трудом
в три перелета перетащили сюда, не пригодились! Вот  уж  сколько  лет  они
лежат без пользы в нашем гнезде. Случись пожар, загорись этот  бревенчатый
дом - от них не останется и следа!
     - И от гнезда нашего тоже! - сказала аистиха. - Но о нем  ты  думаешь
меньше, чем об этих перьях да о болотной принцессе! Отправлялся  бы  уж  и
сам к ней в трясину. Дурной ты отец семейства! Я говорила  это  еще  в  ту
пору, когда в первый  раз  сидела  на  яйцах!  Вот  подожди,  эта  шальная
девчонка еще угодит в кого-нибудь из нас стрелою! Она ведь сама не  знает,
что делает! А мы-то здесь подольше живем, - хоть бы об этом  вспомнила!  И
повинности наши мы уплачиваем честно: перо, яйцо и одного  птенца  в  год,
как положено! Думаешь, мне придет теперь в голову слететь вниз,  во  двор,
как бывало в старые годы или как и  нынче  в  Египте,  где  я  держусь  на
дружеской ноге со всеми - нисколько не забываясь, впрочем, - и сую нос  во
все горшки и котлы? Нет, здесь я сижу в гнезде да злюсь на эту девчонку! И
на тебя тоже! Оставил бы ее в кувшинке, пусть бы себе погибла!
     - Ты гораздо добрее в душе, чем на словах! - сказал аист.  -  Я  тебя
знаю лучше, чем ты сама!
     И он подпрыгнул, тяжело взмахнул  два  раза  крыльями,  вытянул  ноги
назад, распустил оба крыла, точно паруса, и полетел так,  набирая  высоту;
потом опять сильно взмахнул крыльями и опять  поплыл  по  воздуху.  Солнце
играло на белых перьях, шея и голова  вытянулись  вперед...  Вот  это  был
полет!
     - Он и до сих пор красивее всех! - сказала аистиха. - Но ему-то я  не
скажу этого!


     В эту осень викинг вернулся домой рано. Много добычи и пленных привез
он с собой. В числе пленных был молодой христианский  священник,  один  из
тех, что отвергали богов  древнего  Севера.  В  последнее  время  в  замке
викинга - и в главном покое и на женской половине - то  и  дело  слышались
разговоры о новой вере, которая распространилась по всем  странам  Юга  и,
благодаря святому Ансгарию, проникла даже сюда, на Север. Даже Хельга  уже
слышала о боге, пожертвовавшем собою из любви к людям и ради их  спасения.
Она все эти рассказы, как говорится, в  одно  ухо  впускала,  а  в  другое

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.