Случайный афоризм
Писатель, если он настоящий писатель, каждый день должен прикасаться к вечности или ощущать, что она проходит мимо него. Эрнест Хемингуэй
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

принцессе. И вот ровно год тому назад,  ночью,  когда  серп  новорожденной
луны уже скрылся, принцесса отправилась в пустыню  к  мраморному  сфинксу,
отгребла песок от двери, что находилась в цоколе,  и  прошла  по  длинному
коридору внутрь одной из больших пирамид,  где  покоилась  мумия  древнего
фараона, - принцесса должна была склониться головой на  грудь  умершего  и
ждать откровения.
     Она исполнила все в точности, и ей  было  открыто  во  сне,  что  она
должна лететь  на  север,  в  Данию,  к  глубокому  болоту  -  место  было
обозначено точно - и сорвать там лотос, который коснется ее  груди,  когда
она нырнет в глубину. Цветок этот вернет жизнь ее отцу.
     Вот почему принцесса и полетела в лебедином оперении на Дикое болото.
Все это аист с аистихой давно знали, а теперь  знаем  и  мы  получше,  чем
раньше. Знаем мы также, что болотный царь увлек бедную  принцессу  на  дно
трясины и что дома  ее  уже  считали  погибшею  навеки.  Но  мудрейший  из
мудрецов сказал то же, что и аистиха: "Она  выпутается  из  беды!"  Ну,  и
решили ждать, - иного ведь ничего и не оставалось.
     - Право, я стащу лебединые оперения у этих мошенниц, - сказал аист. -
Тогда небось не прилетят больше на болото да не выкинут  еще  какой-нибудь
штуки! Перья же их я припрячу там на всякий случай!
     - Где это там? - спросила аистиха.
     - В нашем гнезде, близ болота! - ответил аист. -  Наши  птенцы  могут
помочь мне перенести их; если  же  чересчур  тяжело,  то  ведь  по  дороге
найдутся места, где их можно припрятать до следующего  перелета  в  Данию.
Принцессе хватило бы и одного оперения, но два все-таки лучше:  на  севере
не худо иметь в запасе лишнюю одежду.
     - Тебе и спасибо-то за все это не скажут! - заметила аистиха. - Но ты
ведь глава семьи! Я имею голос, лишь когда сижу на яйцах!
     Девочка, которую приютили в замке викинга близ  Дикого  болота,  куда
каждую весну прилетали аисты, получила имя Хельги, но это имя было слишком
нежным для нее. В прекрасном теле обитала жестокая  душа.  Месяцы  шли  за
месяцами, годы за годами, аисты ежегодно совершали те же перелеты:  осенью
к берегам Нила, весною к Дикому  болоту,  а  девочка  все  подрастала;  не
успели опомниться, как она стала шестнадцатилетнею  красавицей.  Прекрасна
была оболочка, но жестко само  ядро.  Хельга  поражала  своею  дикостью  и
необузданностью даже в те суровые, мрачные времена.  Она  тешилась,  купая
руки в теплой, дымящейся крови только что  зарезанной  жертвенной  лошади,
перекусывала  в   порыве   дикого   нетерпения   горло   черному   петуху,
приготовленному в жертву богам, а своему приемному  отцу  сказала  однажды
совершенно серьезно:
     - Приди ночью твой враг, поднимись по веревке на крышу  твоего  дома,
сними самую крышу над твоим покоем, я бы не разбудила тебя, если  бы  даже
могла! Я бы не слышала ничего - так  звенит  еще  в  моих  ушах  пощечина,
которую ты дал мне много лет тому назад! Я не забыла ее!
     Но викинг не поверил, что она говорит серьезно; он, как  и  все,  был
очарован ее красотой и не знал ничего о двойственности ее души  и  внешней
оболочки. Без седла скакала  Хельга,  словно  приросшая,  на  диком  коне,
мчавшемся во весь опор, и не соскакивала на землю, даже если конь  начинал
грызться с дикими лошадьми.  Не  раздеваясь,  бросалась  она  с  обрыва  в
быстрый фиорд и плыла навстречу ладье викинга, направлявшейся к берегу. Из
своих густых, чудных волос она вырезала самую длинную прядь  и  сплела  из
нее тетиву для лука.
     - Все надо делать самой! Лучше выйдет! - говорила она.
     Годы и привычка закалили душу  и  волю  жены  викинга,  и  все  же  в
сравнении с дочерью она была просто робкою,  слабою  женщиной.  Но  она-то
знала, что виной всему были злые чары, тяготевшие  над  ужасною  девушкой.
Хельга часто доставляла себе злое удовольствие помучить мать: увидав,  что
та вышла на крыльцо или на двор, она садилась  на  самый  край  колодца  и
сидела там, болтая  руками  и  ногами,  потом  вдруг  бросалась  в  узкую,
глубокую яму, ныряла с головой, опять выплывала,  и  опять  ныряла,  точно
лягушка, затем с ловкостью  кошки  выкарабкивалась  наверх  и  являлась  в

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.