Случайный афоризм
Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат. Они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим. Бертольт Брехт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

усевшимся на стол.
     - Господи помилуй, - сказал писарь, - как это я попал на стол, да еще
заснул? И какой дикий сон мне приснился. Какая чепуха!



                        6. ЛУЧШЕЕ, ЧТО СДЕЛАЛИ КАЛОШИ

     На другой день рано утром, когда писарь еще лежал в постели, в  дверь
постучали, и вошел его сосед, снимавший комнату на том же этаже, - молодой
студент-богослов.
     - Одолжи мне, пожалуйста, свои калоши, - сказал он. - Хоть в  саду  и
сыро, да  больно  уж  ярко  светит  солнышко.  Хочу  туду  сойти  выкурить
трубочку.
     Он надел калоши и вышел в сад, в котором росло только  два  дерева  -
слива и груша; впрочем, даже столь скудная  растительность  в  Копенгагене
большая редкость.
     Студент прохаживался взад и вперед по  дорожке.  Время  было  раннее,
всего шесть часов утра. На улице заиграл рожок почтового дилижанса.
     - О, путешествовать, путешествовать! - вырвалось у него. - Что  может
быть лучше! Это предел всех моих мечтаний. Если бы они осуществились, я бы
тогда,  наверное,  угомонился  и  перестал  метаться.  Как  хочется  ехать
подальше отсюда, увидеть волшебную Швейцарию, поездить по Италии!
     Хорошо еще, что калоши счастья выполняли желания немедленно, а то  бы
студент, пожалуй, забрался слишком далеко и для себя самого и  для  нас  с
вами. В тот же  миг  он  уже  путешествовал  по  Швейцарии,  упрятанный  в
почтовый дилижанс вместе с восемью  другими  пассажирами.  Голова  у  него
трещала, шею ломило,  ноги  затекли  и  болели,  потому  что  сапоги  жали
немилосердно. Он не спал и не бодрствовал, но был  в  состоянии  какого-то
мучительного оцепенения. В правом кармане у него лежал аккредитив, в левом
паспорт, а в кожаном мешочке  на  груди  было  зашито  несколько  золотых.
Стоило нашему путешественнику клюнуть  носом,  как  ему  тут  же  начинало
мерещиться, что он уже потерял какое-нибудь из своих сокровищ, и тогда его
бросало в дрожь, а рука  его  судорожно  описывала  треугольник  -  справа
налево и на грудь, - чтобы проверить, все ли цело. В  сетке  над  головами
пассажиров болтались зонтики, палки, шляпы,  и  все  это  мешало  студенту
наслаждаться прекрасным горным пейзажем. Но он все смотрел, смотрел  и  не
мог насмотреться, а в сердце его  звучали  строки  стихотворения,  которое
написал, хотя и не стал печатать, один известный нам швейцарский поэт:

                  Прекрасный край! Передо мной
                  Монблан белеет вдалеке.
                  Здесь был бы, право, рай земной,
                  Будь больше денег в кошельке.

     Природа здесь была мрачная, суровая и величественная.  Хвойные  леса,
покрывавшие заоблачные горные вершины, издали  казались  просто  зарослями
вереска. Пошел снег, подул резкий, холодный ветер.
     - Ух! - вздохнул студент. - Если бы мы уже были по ту  сторону  Альп!
Там теперь наступило лето, и я наконец  получил  бы  по  аккредитиву  свои
деньги. Я так за них боюсь, что все эти альпийские красоты перестали  меня
пленять. Ах, если б я уже был там!
     И он немедленно очутился в самом  сердце  Италии,  где-то  на  дороге
между Флоренцией и Римом. Последние  лучи  солнца  озаряли  лежащие  между
двумя темно-синими  холмами  Тразименское  озеро,  превращая  его  воды  в
расплавленное золото. Там, где некогда Ганнибал  разбил  Фламиния,  теперь
виноградные лозы мирно обвивали друг  друга  своими  зелеными  плетями.  У
дороги, под сенью  благоухающих  лавров,  прелестные  полуголые  ребятишки
пасли стадо черных как смоль свиней. Да, если бы описать эту  картину  как
следует, все бы только и твердили: "Ах, восхитительная Италия!" Но, как ни

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.