Случайный афоризм
Когда пишешь, все, что знаешь, забывается... Мирче Элиаде
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

на кольце в роскошной металлической  клетке.  -  Сегодня  у  попочки  день
рождения, - сказала она, глупо улыбаясь, -  и  полевая  птичка  хочет  его
поздравить.
     Попугай, ничего на это не ответив, все так же важно раскачивался взад
и вперед. В это время  громко  запела  красивая  канарейка,  которую  сюда
привезли прошлым летом из теплой и благоухающей родной страны.
     - Ишь, крикунья! -  сказала  хозяйка  и  набросила  на  клетку  белый
носовой платок.
     - Пи-пи! Какая ужасная метель! - вздохнула канарейка и умолкла.
     Писаря, которого  хозяйка  называла  "полевой  птичкой",  посадили  в
маленькую клетку, рядом с клеткой канарейки и  по  соседству  с  попугаем.
Попугай мог внятно выговаривать только одну фразу, нередко звучавшую очень
комично: "Нет, будем людьми!", а все остальное получалось у него столь  же
невразумительным, как щебет канарейки. Впрочем,  писарь,  превратившись  в
птичку, отлично понимал своих новых знакомых.
     - Я порхала над зеленой пальмой и цветущим миндальным деревом, - пела
канарейка, - вместе с братьями и сестрами я летала над чудесными цветами и
зеркальной гладью озер,  и  нам  приветливо  кивали  отражения  прибрежных
растений. Я видела стаи красивых попугаев, которые рассказывали  множество
чудеснейших историй.
     - Это дикие птицы, - отозвался  попугай,  -  не  получившие  никакого
образования. Нет, будем людьми! Что же ты не смеешься, глупая птица?  Если
этой остроте смеется  и  сама  хозяйка  и  ее  гости,  так  почему  бы  не
посмеяться и тебе? Не оценить хороших острот - это  очень  большой  порок,
должен вам сказать. Нет, будем людьми!
     - А ты помнишь красивых  девушек,  что  плясали  под  сенью  цветущих
деревьев? Помнишь сладкие плоды и прохладный сок диких растений?
     - Конечно, помню, - отвечал попугай, - но здесь  мне  гораздо  лучше!
Меня прекрасно кормят и всячески ублажают. Я знаю, что я умен,  и  с  меня
довольно. Нет, будем людьми! У тебя, что называется, поэтическая натура, а
я сведущ в науках и остроумен. В тебе есть эта самая гениальность,  но  не
хватает рассудительности. Ты метишь  слишком  высоко,  поэтому  люди  тебя
осаживают. Со мной они так поступать не станут, потому что я  обошелся  им
дорого. Я внушаю уважение уже одним своим клювом, а болтовней  своей  могу
кого угодно поставить на место. Нет, будем людьми!
     - О моя теплая, цветущая родина, - пела канарейка, - я  буду  петь  о
твоих темно-зеленых деревьях,  чьи  ветви  целуют  прозрачные  воды  тихих
заливов,  о  светлой  радости  моих  братьев  и  сестер,  о   вечнозеленых
хранителях влаги в пустыне - кактусах.
     - Перестань хныкать! - проговорил попугай. - Скажи  лучше  что-нибудь
смешное. Смех - это знак высшей  степени  духовного  развития.  Вот  разве
могут, к примеру, смеяться  собака  или  лошадь?  Нет,  они  могут  только
плакать,  а  способностью  смеяться  одарен  лишь  человек.  Ха-ха-ха!   -
расхохотался попочка и окончательно сразил собеседников своим "нет,  будем
людьми!"
     -  И  ты,  маленькая  серая  датская  птичка,  -  сказала   канарейка
жаворонку, - ты тоже стала пленницей. В твоих лесах, наверное, холодно, но
зато в них ты свободна. Лети же отсюда! Смотри, они забыли  запереть  твою
клетку! Форточка открыта, лети же - скорей, скорей!
     Писарь так и сделал, вылетел из клетки и уселся возле нее. В этот миг
дверь в соседнюю комнату открылась, и на пороге появилась  кошка,  гибкая,
страшная, с зелеными горящими глазами. Кошка уже совсем было приготовилась
к прыжку, но канарейка заметалась в клетке, а попугай захлопал крыльями  и
закричал: "Нет, будем людьми!" Писарь похолодел  от  ужаса  и,  вылетев  в
окно, полетел над домами и улицами. Летел, летел, наконец устал, -  и  вот
увидел дом, который показался ему знакомым. Одно окно в доме было открыто.
Писарь влетел в комнату и уселся на стол. К своему изумлению,  он  увидел,
что это его собственная комната.
     "Нет, будем людьми!"  -  машинально  повторил  он  излюбленную  фразу
попугая и в ту же минуту вновь стал полицейским писарем,  только  зачем-то

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.