Случайный афоризм
Писатель скорее призван знать, чем судить. Уильям Сомерсет Моэм
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     В этот вечер в больнице как раз дежурил один молодой медик, о котором
хоть и можно было сказать, что "голова у него большая", но... лишь в самом
прямом смысле этого  слова.  Шел  проливной  дождь;  однако,  невзирая  на
непогоду и дежурство, медик все-таки решил сбегать  в  город  по  каким-то
неотложным делам, - хотя бы на четверть часика. "Незачем, -  думал  он,  -
связываться с привратником, если можно легко пролезть сквозь  решетку".  В
вестибюле все еще валялись калоши, забытые сторожем. В  такой  ливень  они
были очень кстати, и медик  надел  их,  не  догадываясь,  что  это  калоши
счастья. Теперь осталось только  протиснуться  между  железными  прутьями,
чего ему ни разу не приходилось делать.
     - Господи, только бы просунуть голову, - промолвил он.
     И в тот же  миг  голова  его,  хотя  и  очень  большая,  благополучно
проскочила между прутьями, - не без помощи калош, разумеется.
     Теперь дело было за туловищем, но ему никак не удавалось пролезть.
     - Ух, какой я толстый! - сказал студент. - А я-то думал,  что  голову
просунуть всего труднее будет. Нет, не пролезть мне!
     Он хотел было сразу же втянуть голову обратно, но не тут-то было: она
застряла безнадежно, он мог лишь крутить ею сколько угодно и  без  всякого
толка.  Сначала  медик  просто  рассердился,  но  вскоре  настроение   его
испортилось вконец; калоши поставили его прямо-таки в жуткое положение.
     К несчастью, он никак не догадывался, что надо пожелать освободиться,
и сколько ни вертел головой, она не пролезала обратно.  Дождь  все  лил  и
лил, и на улице ни души не было. До звонка к дворнику все равно никак было
не дотянуться, а сам освободиться он не мог. Он думал, что, чего  доброго,
придется простоять так до утра: ведь только утром можно будет  послать  за
кузнецом, чтобы он перепилил решетку. И  вряд  ли  удастся  перепилить  ее
быстро, а на шум сбегутся школьники,  все  окрестные  жители,  -  да,  да,
сбегутся и будут глазеть на медика, который скорчился,  как  преступник  у
позорного столба; глазеть, как в прошлом году на огромную агаву, когда она
расцвела.
     - Ой, кровь так и приливает к голове. Нет, я так с ума сойду! Да, да,
сойду с ума! Ох, только бы мне освободиться!
     Давно уже нужно было медику сказать это: в ту же  минуту  голова  его
освободилась, и он стремглав кинулся назад, совершенно обезумев от страха,
в который повергли его калоши счастья.
     Но если вы думаете, что этим дело и кончилось, то глубоко ошибаетесь.
Нет, самое худшее еще впереди.
     Прошла ночь, наступил следующий день, а  за  калошами  все  никто  не
являлся.
     Вечером в маленьком театре, расположенном на  улице  Каннике,  давали
представление. Зрительный зал был полон. В числе других артистов один чтец
продекламировал стихотворение под названием "Бабушкины очки":

                  У бабушки моей был дар такой,
                  Что раньше бы сожгли ее живой.
                  Ведь ей известно все и даже боле:
                  Грядущее узнать - в ее то было воле,
                  В сороковые проникала взором,
                  Но просьба рассказать всегда кончалась спором.
                  "Скажи мне, говорю, грядущий год,
                  Какие нам событья принесет?
                  И что произойдет в искусстве, в государстве?"
                  Но бабушка, искусная в коварстве,
                  Молчит упрямо, и в ответ ни слова.
                  И разбранить меня подчас готова.
                  Но как ей устоять, где взять ей сил?
                  Ведь я ее любимцем был.

                  "По-твоему пусть будет в этот раз, -
                  Сказала бабушка и мне тотчас

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.