Случайный афоризм
Писатель обречен на понимание. Он не может стать убийцей. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                              Владимир ГОНИК

                            ИСПОВЕДЬ ПАТРИОТА




     Он возник на пороге как подарок судьбы, меня взяла оторопь:  я  давно
мечтал о встрече, его приход случился знаком свыше, посланием небес.
     Гость, как две капли воды,  был  похож  на  Бурова  из  моего  романа
"Преисподняя" - такие же беспокойные  руки,  которые  вечно  что-то  ищут,
трогают, ощупывают,  гнут,  теребят  всякий  предмет,  который  сподобятся
ухватить. Буров нередко ломал ручки  и  карандаши,  рвал  носовые  платки,
раздергивал на нитки вязание; когда руки ничего  не  находили,  он  нервно
грыз ногти и обкусывал их до мяса.
     Таких людей постоянно гложет какая-то  тревога,  изводит  мучительный
зуд - ест и не дает покоя. Буров никогда не  находил  себе  места,  ерзал,
озабоченно озирался и, волнуясь, подозрительно оглядывался, точно опасался
слежки.
     Гость в отличие от Бурова выглядел загорелым,  это  меня  и  смутило.
Буров был бледен всегда,  на  бледном  лице  странным  образом  выделялись
глаза: они ярко горели, как будто неистовая догадка осенила  его  вдруг  и
жгла, распаляла, отнимая покой.
     В глазах загорелого гостя тоже  полыхал  огонь  сокровенного  знания,
словно он, как и Буров, постиг что-то, что другим  не  дано,  один  познал
истину, недоступную остальным; она горела в  его  глазах  -  горела  и  не
иссякала.
     Был апрель, запоздалая, похожая на осень, весна. Погода сулила долгое
ненастье. Едва сошел  снег,  зарядили  холодные  дожди,  воздух  наполнила
промозглая сырость, денно-нощная стынь, от которой ныли суставы.
     Никто однако не замечал сиротской весны, в этот апрель людей занимала
политика. Изо дня в день повсюду клокотали жгучие споры, всеобщий  раздрай
и перепалка вот-вот могли обернуться дракой и  кровью.  Люди  не  замечали
холода, стремительно пролетали ненастные дни - мимо, мимо, как  полустанки
за окном экспресса.
     - Вы уже  определились,  как  будете  голосовать?  -  поинтересовался
пришелец.
     Я слышал от  соседей,  что  по  квартирам  ходят  агитаторы,  убеждая
жильцов, кому отдать предпочтение. По правде сказать, я ужасно  не  люблю,
когда мне навязывают чужое мнение, но я сдержался: не давать же  сразу  от
ворот поворот.
     - Кто вы? - спросил я как можно приветливее.
     - Мы - патриоты! - ответил он со сдержанной гордостью.
     Честно говоря, я тоже считаю себя патриотом. И я до сих пор не свыкся
с тем, что Аляска уплыла к Соединенным Штатам, все ломаю  голову,  как  ее
вернуть. Впрочем, и Финляндию, и Польшу тоже. С какой это стати они теперь
заграница? Горько мне это и огорчительно. Если б не большевики,  Босфор  и
Дарданеллы непременно стали бы нашими внутренними проливами, дело к  этому
шло.
     И если уж совсем начистоту, то Калифорния принадлежала нам, зря,  что
ли,  правил  там  русский  губернатор,  а  местные  индейцы  до  сих   пор
употребляют наше слово "ложка"?
     Что ни говори, неплохо было бы иметь Калифорнию у себя под  рукой,  я
намерен в ближайшее время поднять этот вопрос. Да, имперского  мышления  у
меня пруд пруди, однако я не ломлюсь непрошенно в чужую дверь: так, мол, и
так, я - патриот! Нескромно как-то. Вот верну Калифорнию, тогда поговорим.
     - У вас ко мне дело? - поинтересовался я как можно деликатнее,  чтобы
не обидеть гостя бестактным словом.
     - Мы хотим дать вам совет, - взгляд пришельца говорил, что  он  ценит

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.