Случайный афоризм
Библиотека – души аптека. (Гарун Агацарский)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                        БЕСЕДА С ВАСИЛИЕМ АКСЕНОВЫМ

                          Интервью взял А. Глезер
                        Вашингтон, август 1983 года
                             "Стрелец" - 2-84


     - Мне хочется начать наше  интервью  с  вопроса,  который  поднял  на
"Континенте  культуры"  в  Милане  Александр  Зиновьев.  Он   говорил,   в
частности, что интерес к современной русской литературе на Западе не такой
уж сильный, как казалось глядя из СССР, и это, наряду с другими  моментами
- оторванностью от своего читателя, отсутствием серьезной критики и прочее
- ставят писателя-эмигранта  в  очень  трудное  положение.  Зиновьев  даже
говорил так: "Эмиграция для советского писателя есть всего лишь растянутая
во времени пытка, и в конечном счете -  казнь".  Разделяешь  ли  ты  столь
пессимистическую точку зрения?
     -  В  принципе,  можно  понять  его  аргументы,   его   озабоченность
ситуацией, ибо в определенных  западных  кругах  действительно  существует
какое-то равнодушие  к  современной  русской  литературе.  Из-за  этого  и
возникает некомфортабельное чувство у писателя в изгнании. Но  почему  оно
не может существовать, это равнодушие? Такое разнообразное общество, такие
различные группы и различные интересы... И в определенных кругах, конечно,
сушествует  равнодушие,  а  в  некоторых  даже  и  отвращение  к   русской
литературе. Я, между прочим, знаю одного американского  слависта,  который
всю жизнь занимается русской литературой, именно современной, и  ненавидит
ее. Иногда, подвыпив, он говорит: "Я предпочел бы, чтобы они были древними
греками, чтобы были  мертвыми,  чтобы  изучать  их  как  древних  греков".
Существуют разние круги. А есть  такие,  которые  неравнодушны  к  русской
литературе, а есть и такие, которые любят ее, преданы ей. В принципе, сама
эта конференция в Милане как бы опровергала в общем Александра  Зиновьева,
потому что  я  как-то  не  помню,  чтобы  в  Советском  Союзе  происходили
конференции с таким колоссальным накалом интеллектуального спора и с таким
творческим  потенциалом.  Может   быть,   какой-нибудь   съезд   писателей
Узбекистана был на таком уровне накала или встреча писателей нечерноземной
полосы с писателями металлургических бассейнов. Но  там-то  накал  другого
характера, наверняка, бывал.

     - Да, кстати, Назым Хикмет мне рассказывал, что однажды  очень  бурно
проходил съезд писателей Азербайджана. Страсти особенно накалились,  когда
распределяли места на кладбище. Каждый хотел получить место  на  солнечном
склоне.
     - Конечно, в принципе эмигрантская литература не имеет детей. Вот это
серьезный  вопрос.  Она  существует  как  бы  всегда  в  одном  поколении.
Например, в первой, послереволюционной русской  эмиграции  были  блестящие
писатели и особенно блестящая философская школа. Они уходили, и за ними не
оставалось никого. Их дети, второе поколение, все больше  ассимилировались
в западных культурах. Так что эти писатели, эти философы как бы пропадали.
Но на самом деле они не пропадали. Это была  как  бы  "тайм-капсула",  как
здесь говорят, бомба времени, переброс через поколение.  И  они  пришли  к
внукам в Советском Союзе. В общем, они сыграли очень существенную  роль  в
развитии нашего поколения как писателей, когда мы их открыли.

     - А сейчас, мне кажется,  интерес  к  русской  литературе  на  Западе
гораздо больший, чем в их время.
     - Гораздо  больший.  Гораздо.  Общество  изменилось.  Мы  испытываем,
конечно, трудности всякого порядка. Но таких трудностей, какие были у них,
не испытываем.  Западное  общество  намного  внимательнее  к  нам.  И  вся
обстановка другая. Наши  книги,  изданные  здесь,  читает  сегодня  и  наш
основной читатель, который находится в России. А часть читателей оказалась

1 : 2 : 3 : 4 : 5 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.